Чуть отстранилась, будто опомнившись, но не слишком. Что-то щебетала, рассказывая мне о играющей сейчас песне, которую она когда-то слышала вживую. Мне все равно было на товарища Намина, на рок-музыку и прочую хореографию. Я с наслаждением вдыхал запах ее волос, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Улыбался и кивал Свете, делая вид, что мне крайне интересна судьба отечественного андеграунда.
Песня закончилась слишком быстро. Я даже немного разозлился на автора. Мог бы еще пару припевов воткнуть в конце. Душевная же композиция…
Света кокетливо присела в легком реверансе, благодаря за танец.
Но мои руки почему-то не хотели ее отпускать. Я притянул ее к себе и поцеловал.
Не знаю, какая песня была следующей. Я даже не слышал. Для меня весь воздух звенел пьянящей тишиной и осторожными стонами саксофона.
Глава 4
Кабинет нам выделили просторный, на первом этаже городской прокуратуры, временно выселив из него четверых местных следователей. Одного из них Звягинцев отправил в отпуск, а остальных рассовал по соседним кабинетам, потеснив коллег.
Хороший прокурор. Гостеприимный.
Самолюбие Горохова было полностью удовлетворено. Да и мое тоже. Обычно в командировках со служебной жилплощадью вечно приключался напряг. Где нам только не приходилось ютиться — в актовых залах, в ленинских комнатах и прочих «чуланах».
— Какие мысли будут, товарищи? — Горохов пыхал сигаретой и как всегда мерил шагами простор нового рабочего места.
Когда он размышлял, не мог усидеть на месте. Подгонял кровь к голове, смоля излюбленный «Мальборо».
Учитывая мой собственный перенос во времени, на ум приходил фантастический вариант развития событий в Цыпинске. На первый взгляд подростки будто тоже перескочили через пространственно-временной континуум, или как там его по-научному обзывают. Что-то вроде попаданцев, в которых, честно говоря, я уже сам почти перестал верить. Еще лет пять, и я буду считать, что прошлая жизнь мне приснилась, а я всегда был Андреем Петровым. Но сразу двое в одном месте и почти в одно время — в такие совпадения я не поверил бы даже тогда, когда только пришел в себя в теле выпускника советской школы.
— Факт убийства еще не подтвержден, — заметил Катков. — Штольц с шести утра на ногах, проводит вскрытие. Я с ним созванивался, как что-то прояснится, он сразу сообщит.
— В таком возрасте, Алексей, мальчики просто так не умирают, — скривился Никита Егорович. — Голову даю на отсечение — их убили. Что думаете, Светлана Валерьевна? — повернулся он к Психологине.
