Судя по всему, родитель где-то работает, и деньги у него водятся. Но вряд ли задерживаются.
— А я помню? — недовольно пробурчал алкаш. — Ушел и пропал.
— Куда ушел?
— Известно куда, в лес. Леса у нас гиблые.
— Что-то вы не слишком переживаете по этому поводу? — холодно проговорила Света.
— Вы Вадика искать пришли или меня воспитывать? — зло бросил Юрченко, обернувшись на Свету.
Разглядев, наконец, новую собеседницу, он осклабился в сальной улыбочке:
— А вы, дамочка, тоже из милиции будете? Или из школы учительша?
— Я вам не дамочка, а капитан милиции.
Детина в ответ довольно покряхтел, ощупывая Свету взглядом от голых коленок до выреза блузки на груди. Я еле сдержался, чтобы не залепить ему отрезвляющего леща, показательно прочистил горло и поспешил перевести разговор:
— Гражданин Юрченко, вы где работаете?
— На мясокомбинате, — ответил тот, нехотя оторвав взгляд от Светы. — Холодильные установки чиню.
На секунду повисло молчание.
— А размер обуви у вас какой? — спросил я, оглядывая зону прихожей в поисках обуток хозяина дома.
Глава 5
— Сорок третий размерчик, — ответил Юрченко. — А что?
Я встал и взял один из его башмаков. Осмотрел подметку. Точнее, ее задний срез. Вроде похож на тот, который в лесу отобразился. Но много таких обуток по СССР гуляет. И размер один из самых распространенных.
Дверь в дом распахнулась, и на пороге появилась женщина неопределенного потасканного возраста в штопанном платье. Поверх платья на плечи накинута истерзанная козья шаль, на ногах калоши с порванными задниками.
— Ну, наконец! — прогремел хозяин. — Тебя только за смертью посылать.
Тетя стояла на пороге и прижимала к груди, словно ребенка, бутылку «Столичной», хлопала на нас испуганными глазенками, под одним из которых сиял свежий фингал цвета грозовой тучи.
Что ж, вот и хозяйка. В магазин бегала за опохмелом. Сухой закон-то Миша Меченый только через пару месяцев замутит. Проблем с горячительным в магазинах пока нет.
— Проходите, — кивнул я ей, будто сам был хозяин. — Мы из милиции.
Та, не снимая калош, протопала к столу и водрузила на него бутылку.
Глянула на мужа взглядом побитой собачонки и скрылась в комнате.
— Гражданочка, — окликнул я ее. — Мы с вами тоже хотели побеседовать. Это касается вашего сына.
— Вадика? — испуганно выдохнула она, чуть высунувшись из комнаты.
Глаза ее заблестели от влаги, она всплеснула руками и сжала тонкие потрескавшиеся губы.
— А что с ней разговаривать? — буркнул Леня. — Баба ничего не знает. На шее у меня сидит.
