Но я понял, к чему клонит Алексей, и вмешался в разговор:
— Никита Егорович, мне кажется — странное совпадение, что в одном здании прятался подельник Холодильщика и обнаружен подпольный склад оружия. Не верю я в такие совпадения.
— Что ты хочешь сказать? — шеф с интересом на меня уставился, почесывая лысинку.
— Мне кажется, тут все завязано. И поп, и Сапожников, и трупы подростков. Пока общей картины я не вижу. Но чую, что все это звенья одной цепочки.
— Паутина какая-то, — отреагировал шеф, но даже это звучало уже бодрее.
— Согласен с Андреем Григорьевичем, — поддакнул Звягинцев. — Сначала поп сдает Сапожникова, потом Холодильщик рисует послание в его келье, а потом мы находим вот это. Одно к одному.
Само собой повисло молчание.
— Мда… — задумчиво пробормотал Никита Егорович, прохаживаясь по подвалу. — Вы правы, товарищи. Возможно, это батюшка сам накалякал тот рисунок с врачом. Только не вижу логики. Опять ребусы, мать их за ногу. Что еще скажешь, Андрей Григорьевич?
Горохов смотрел на меня с надеждой, ждал, что я выдам приемлемую, удобоваримую версию происходящего, которая всех вполне устроит и восстановит логическую последовательность последних событий.
Но чудес не бывает, и я развеял его ожидания, замотав головой:
— Вообще пока ничего предположить дельного не могу. Похоже, что это самое запутанное наше дело в карьере. Но одно могу сказать точно. Если шуму со стволами не поднимать, то, возможно, за ними кто-то придет.
— Как это? — развел руками Огурцов. — Поздно. Все уже видели, что за находка здесь.
Он кивнул по направлению к лазу, где мелькали лучики фонариков.
— Гражданских здесь нет, — продолжил я. — Понятые на улице толкутся. Стволы они не видели. Со всеми сотрудниками нужно провести обстоятельную беседу, чтобы держали язык за зубами. Информацию об обнаружении схрона — засекретить и оставить все как есть. Поп не знает, нашли мы тайник или нет. Он сбежал раньше.
— Если здесь не спрятано никаких трупов, зачем же он сбежал? — недоумевал Огурцов.
— Потому что далеко не дурак.
Вчера к нему еще наш сотрудник приходил сфотографировать по-тихому его, чтобы габитоскопию провести. Уверен, что батюшка просек, что его для чего-то особенного щелкнули. И сегодня, когда мы нагрянули, он смотрел на наш кортеж, как на адовы колесницы. Совсем не обрадовался гостям. Вот и не выдержал, дал деру.
Огурцов задумчиво похмыкал.
— Что предлагаешь, Андрей Григорьевич? — Горохов уже догадался о ходе моих мыслей, но перебивать не стал.
