— Да лан, Андрюха, тебе что, жалко? Ты все равно их не ешь, лежат пылятся, я ж их еще в прошлый раз заприметил и посчитал.
— А ты что такой веселый, друг мой Федор? Светишься, как чайник новенький мельхиоровый. Дюшу изловил?
— Не-е, — пробубнил Федя с набитым ртом, распространяя по палате запах «нового года». — Лучше…
— Лучше? — встрепенулся я. — Неужели маньяка нашел?
— Да не нашел пока. Бери выше.
Я скорчил рожу — мол, лучшей версии, чем эта, уже не придумаю.
— Я к Вере переехал, — всплеснул руками Погодин.
— Я теперь у нее живу. Во как!
— Ого! Шустрый малый, — улыбнулся я. — Смотри, чтобы вскоре маленькие Федьки не появились.
— А что? Я не против жениться, уже говорил тебе.
— Быстро как у вас все завязалось, — задумчиво проговорил я, вспоминая, как совсем еще недавно эта самая Вера оказывала мне знаки внимания, причем, вроде бы, довольно явные. Или, может, мне показалось? Надумал себе? Теперь уже не важно.
— Да как-то само так получилось, — с придыханием рассказывал Федя. — один раз, второй остался у нее на ночь, а потом Верунчик мне и говорит, зачем ты будешь туда-сюда бегать.
Оставайся уже, не маленькие ведь в пионеров играть. Вот я и остался. Знаешь, какие она чебуреки стряпает? М-м! В жизни таких не пробовал.
— А с Пичугиным что? — вывел я из эйфории Федора.
— Тьфу, ты. Да глухо пока… Как сквозь землю провалился. В розыск объявили, ориентировки разослали. За квартирой его следят, только там мать одна живет и ничего, якобы, не знает о том, где сынок ховаться может.
Я вот все в толк не возьму, зачем Дюша тренера пришил? А?
— Понятия не имею. Возьмем его, сам и спросишь.
— Так он мне и сказал! Эти дзюдоисты упертые оказались. Показаний не дают. Всех, кого выдернули из дома, выпустить пришлось. Арестовали только тех, кто участвовал в нападении на универсам. Но и те молчат, гады. Там, конечно, и без их показаний доказухи хватает, на месте ведь взяли, тепленькими, вот только остальные не при делах. Как бы чего не натворили. Обидно, если сухими из воды выйдут.
— Без главаря они на дно залягут, — кивнул я. — Не журись.
— А кто у них главарь был? Тренер? Воеводин который?
— Или тренер, или Дюша. Или оба вместе. Пока я не разобрался. Мутно все как-то…
— Слушай! Может, они власть не поделили? — Федя взял с тумбочки уже третий апельсин. — Как в мафии. Вот Дюша и пришил конкурента.
Я поднял бровь, сощурившись в раздумьях. Больничная атмосфера явно действовала на мозг как-то размягчающе — мысли еле бегали.
