Судя по черной растительности на плечах и груди и не менее густой щетине бровей, это был товарищ Иванян.
— Нэту и болше не будет, — горько кивнул он, не дожидаясь моего вопроса. — Нэ приходи.
Он попытался закрыть дверь перед моим носом.
— Мне, вообще-то, Валюха нужна, брат, — я многозначительно кивнул и подвинул недоумевающего Иваняна плечом. — Где ее комната, покажь.
— В канцэ калидора по правую рюку.
— Спасибо, брат, — я по-свойски похлопал его по плечу и потопал к нужной двери, уворачиваясь от свисавших с потолка мокрых трусов-парашютов неопределённой половой принадлежности, свежепостиранных простыней и прочих колготок.
Чуть не запнулся о четырехколесного «Левушку» с узнаваемой зеленой рамой и такими же травянистого цвета шинами, наступил на эмалированный таз, сбил головой со стены висящий на гвозде березовый веник. В общем, шуму наделал знатно.
Чтобы передвигаться по такому коридору, нужна всё-таки сноровка определённая. Наконец, добрался до нужной двери. Хотел постучать, но она оказалась приоткрыта.
Оттуда пахнуло «Беломором», сивухой и застарелым перегаром. Не ошибся ли я комнатой? Огляделся. Нет, это действительно последняя дверь направо. Стукнул для проформы три раза и заглянул внутрь. Из-под ноги выскользнул таракан, зло помахал на меня рыжими усами и спрятался в ворохе какого-то тряпья в углу. На железной кровати, застеленной вместо постельного белья клетчатыми дырявыми одеялами свежести прошлогодней листвы, развалилось тело. Расплывшаяся тетя с засаленными патлами и в выцветшем халате с рисунком из завявших васильков.
В комнате — стол, заставленный пустыми непонятными бутылками без этикеток, пара полок и тумбочка без дверцы. Вот так Валя! Спилась, однако.
— Эй, — я потрогал сопящее тело за плечо. — Утро доброе, вечер уже!
Тетя (на вид ей никак тридцать не дашь) открыла глаза и недоуменно села на кровати. На одутловатом лице, наконец, появились признаки разума.
— Ты кто? — прохрипела она.
— Друг Дюши Пичугина, — выдал я без прелюдий. — Не знаешь, где он? Пропал человек.
Беда прям…"
"— Неа, — замотала Валя головой. — Я ж года два его не видела. Ой, как голова раскалывается… У тебя ничего выпить не найдется? Как там тебя?
— Степан, — уверенно заявил я. — Можешь Степкой называть. Вспомни, может, заходил он к тебе на днях.
— Может и заходил, — поморщилась алкашка, потирая виски. — Только я не помню.
— А ты вспомни, — уже более миролюбиво проговорил я. — Постарайся, Валенька.
— А мы что? Знакомы?
— Нет, но Дюша про тебя рассказывал.
