Но таких не берут в космонавты, возраст не тот. Дзюдоисты потели, пыхтели и сопели, и лишнего не болтали. Снова летя на ковер, я недоумевал. Может, я их смутил? Есть что скрывать? Первое правило Бойцовского клуба: никому не рассказывать о Бойцовском клубе.
Наконец, дошли до поединков. Расселись по квадрату татами в позе лотоса.
— Ну как? Жив? — тренер смотрел на меня с пренебрежительной усмешкой. — Может, все-таки в шахматы вернешься?
— Да нормально я, — обмахивался я полами кимоно. — Привыкаю. Мне даже нравится.
Буду, наверное, к вам ходить. Хочу научиться бороться, как дядя Мольберт.
Зал прыснул от смеха
— Меня зовут, Альберт, салага, — прошипел гранитомордый. — Еще раз так меня назовешь и…"
"— Тише, Альбертик, — лыбился тренер. — Он же на тебя равняется. Вот и покажи ему класс. Только не зашиби шахматиста, а то он тебя доской шахматной огреет, он человек опытный. — Тренер повернулся ко мне: — Ну что, шахматист? Не хочешь силы проверить в поединке? Ты, смотрю, уже почти готов.
Я сделал вид, что доволен такой похвалой.
Убийственная просто похвала.
— Ну, раз вы так считаете, — я встал и вышел на ковер.
Честно говоря, думал, что Палыч мне «выдру» в оппоненты подсунет, но он кивнул «Мольберту». Вот гаденыш. Новенького под танк сразу? Только есть у меня противотанковое оружие.
Квадратный дзюдоист с торжествующей ухмылкой вышел на середину ковра. Шел прямо, вразвалочку, и даже в стойку не встал.
— Я его одной рукой размотаю! — торжественно заявил он, убрав левую за спину.
Присутствующие загалдели в предвкушении занятного зрелища, а тренер, паскуда, одобрительно закивал.
— Хаджиме! — крикнул Палыч, не утруждая себя даже оторвать задницу от лавки.
Я пригнулся и чуть оттопырил таз назад, чтобы понизить центр тяжести, как делают борцы. Альбертик стоял не шелохнувшись и прямой, как шпала. Что ж… Уронить прямого даже «шахматист» сможет. Я подскочил к нему, схватил за отвороты кимоно и тупо швырнул-толкнул резко в сторону.
Такой прыти от хилого ботана противник не ожидал и шлепнулся на ковер, получив в награду задорный смех собратьев.
Вскочил на ноги и, злобно сопя, как носорог, сходу бросился на меня.
— Эй! Ты же говорил, что одной рукой справишься! — улюлюкали ему друганы.
Тот опомнился, притормозил и снова завел руку за спину. Атаковал. Вцепился в меня правой, подтягивая и пытаясь выйти на дистанцию броска. Хрен тебе, а не сближение! Я не подпускал его, руку заблокировал своей, вцепившись в рукав, а второй мотнул его в сторону.
