— Слышь, шахматист, — наконец проговорил один из них. — А ты не такой хилый, как кажешься.
— Так я же деревенский, — улыбнулся я, выдумывая на ходу, чем оправдать свою внешнюю физическую форму. — Покосы, дрова и прочий навоз. Работенка тяжелая по хозяйству.
Но и у этих ребят было, чем меня удивить, кроме бравады и ловких накачанных рук и ног. Я пригляделся к намыленным телам и охренел. У троих из них, в том числе у гранитного Альбертика, на правом плече красовалась татуировка. Оскаленная волчья голова. Почти как на убитом Бочкине и других трупах.
Я ее хорошо запомнил, пока в блокноте рисовал.
Опа! Как, говорит Вася Жмых, ядрен пистон! Это я удачно зашел!
Глава 6
Я плескался под струей воды с привкусом железа и старался не смотреть на татухи. Они явно настоящие, и относительно свежие, штрихи еще не поблекли.
Альберт шакалом косился на меня, но больше не пытался задеть. Делал вид, что ничего такого на тренировке не произошло. В общем, внедрение в секцию прошло даже лучше, чем я ожидал. Вот только вопросов у меня к ребятам образовалось множество.
Но пока рано в лоб спрашивать — новичку доверия нет. Буду прощупывать постепенно.
После душа, когда почти все разбрелись по домам, я снова подошел к тренеру:
— Я тоже себе хочу татуировку, как у вас. Раньше хотел ферзя вытатуировать, но родители запрещают. А у вас волчок знатный. Это даже лучше, чем ферзь.
— Куда? Не заслужил, — буркнул тот.
— А, понял… Она у вас что-то вроде клейма «ОТК»? Если хороший борец, то отдел контроля прошел.
Так? — я бесхитростно улыбался.
— Вроде того, — отмахнулся тренер.
Что ж… Все это становится интересным. Но карты вскрывать рано. Нельзя, чтобы они поняли, что я здесь из-за расследования.
* * *На следующий день я рассказал о тренировке нашим на планерке. О странных возрастных дзюдоистах, о татушках в виде оскаленных волчьих голов.
— Отлично, Андрей Григорьевич! — Горохов даже по плечу меня похлопал. — Есть теперь у нас зацепка, главное — их не спугнуть.
— Теперь надо поискать что-то общее между жертвами и борцами, — высказался я.
— И личность их всех установить по-тихому, пробить по базе. Кто, чем дышит, понять. Вот только как это сделать? Все фамилии у тренера в личной тетради записаны. Он с ней не расстаётся. Выкрасть ее проблематично, да и сразу на меня подумают, как на свежую кровь.
Горохов походил, попыхтел, разгоняя мыслительные процессы в своей голове.
— Придумал! — следователь поднял указательный палец вверх в знак своего озарения.
