Назад в СССР

И все-таки я живой… Но я боялся пошевелиться. Боялся, что не смогу даже согнуть палец.

После падения с такой высоты, наверняка вместо костей и суставов — месиво. Позвоночник по-любому переломан. Но я еще мыслю… Меня подлечат, и я приду за Олегом, пусть даже на каталке. Я сам возьму своего бывшего друга. Он убил этих женщин и меня. Надеюсь красный поясок не повязал…

Я, наконец, собрался с силами и открыл глаза. Надо мной склонилась полная холеная тетка с «праздничной» ракушкой на голове.

— Петров! — воскликнула она, тормоша мое лицо пухлыми руками.

 — Ты как? Сможешь встать?

— Да сможет, что этому дистрофику будет? — насмешливо проговорил голос подростка.

— А ты, Быков! — тетка гневно бросила на него взгляд. — Если узнаю, что причастен к этому, — пойдешь во взрослую жизнь с такой характеристикой, что тебя даже на слесаря не возьмут учиться.

— Да я-то, что? Марь Андревна? — оправдывался все тот же голос. — Он сам с лестницы грохнулся. Я наоборот, пытался поймать его…

— Что-то слабо верится, Быков. Знаю я, как ты Петрова достаешь.

И сегодня, даже в такой день. Это же ваш последний вечер в школе. Выпускной. Он на всю жизнь запомнится.

— Ну ему-то точно запомнится, — скривился в гаденькой улыбке парень в кремпленовом костюме цвета мышиных ушей.

Я с удивлением разглядывал его. Где ж ты откопал такую одежду? У дедушки в чулане? Хотя костюмчик сохранился хорошо для чулана. Непомерно толстая шея парня еле умещалась в воротнике белой рубашки. Цветастый галстук смотрелся на его шее тонкой веревочкой.

Здоровый старшеклассник. Только какого хрена я здесь делаю?

Я встал при помощи Марь Андревны. Директриса оказалась раза в три шире меня. Голова кружилась, а ноги подкашивались. Стоп! Откуда я знаю, что это директриса? И почему я такой худой? Будто из Освенцима только сбежал. И где двор, в который меня выбросил из окна Олег? А я вообще кто?

Я огляделся. Крашенная бетонная лестница. Стены казенного здания зеленого цвета немного облупились. Побеленный потолок с серыми разводами и выпуклостями штукатурка.

Все такое совдеповское и простое, как мой родной РОВД лет двадцать назад. Пол и перила выкрашены в один цвет. Пюрешно-коричневый.

— Ты как, Петров? — директриса участливо заглянула мне в глаза, чуть подперев мое тельце огромной грудью, утянутой в белую кружевную блузку. Пахло от нее приторными духами с гвоздикой. Сейчас такие явно не делают.

А-а-а… Все ясно! Я сплю… Ну или в коме. Лежу в реанимации и под действием препаратов смотрю киношные глюки.