Назло громам

— Меня что, снова обманули? Мне обещали предоставить факты.

— Все верно. Поскольку вы настаиваете на собственной трактовке всего произошедшего, невзирая на чувства присутствующих здесь людей, Обертен разрешил предоставить вам факты, однако он не позволил вам делать неоправданные выводы из имеющихся доказательств.

— Чувства присутствующих людей? Ну-ну! Я всего лишь следую за истиной.

— Куда бы она нас ни привела?

— Сэр, мисс Пейдж не убили; ее даже не ранили. Блеск вашего интеллекта не сможет ослепить нас, если вы станете выдумывать то, чего на самом деле не происходило в «Пещере ведьм».

 — Доктор Фелл даже чуть-чуть привстал. — Вы сказали «убийство» и «убийца». Единственным убийцей в данном деле является тот, кто убил миссис Ферье. Если в связи с этим у вас есть какое-то еще не обсуждавшееся нами объяснение, мы готовы выслушать его.

— И именно поэтому, — воскликнул рассвирепевший Хатауэй, указывая куда-то своим коротким, словно обрубок, указательным пальцем, — вы скрываете от меня Одри Пейдж? Если мне предстоит воссоздать картину преступления (скажу не хвалясь, она будет лучше любой, когда-либо сделанной вами), мне необходимо поговорить с тем, кто был в «Пещере ведьм» и видел все собственными глазами.

Мне нужен хотя бы Иннес. Где Иннес?

— Здесь, — ответил стоящий в дверях Брайан.

— Ага! — торжествующе-радостно воскликнул Хатауэй. Продолжая держать надетую на руку маску, он обернулся так, что ее лицо обратилось прямо на Паулу, и бросил на Брайана взгляд, в котором сквозили одновременно беспокойство и насмешка.

 — Входи, дорогой друг! Входи!

— Только я попрошу вас не закрывать плотно дверь, — сказал доктор Фелл. — Оставьте ее чуть-чуть приоткрытой. Да-да, вот так.

В белесом свете все трое — Хатауэй, доктор Фелл и Паула — внимательно рассматривали Брайана.

— Дорогой друг, — по-отечески ласково обратился к нему Хатауэй, — ваша тайна раскрыта. Властям все известно. Им известно все, что происходило в этом кабинете во время ссоры мисс Пейдж с миссис Ферье вчера утром.

— Тогда им известно больше, чем мне.

— Только, ради бога, — закричал Хатауэй, потрясая маской, — не уклоняйся от ответа! Обещаешь быть честным до конца?

— Если хочешь, чтобы я ответил на твои вопросы, задавай их, я готов.

Хатауэй кивнул и положил маску на стол рядом с маленьким блестящим автоматическим револьвером, затем быстрыми, суетливыми шагами подошел к письменному столу, но не остановился рядом с ним.