Назло громам

Я же хочу попросить вас о большом одолжении: извинитесь перед Одри и скажите, что вас срочно вызвали. Мне хотелось бы, чтобы вы ушли отсюда прямо сейчас и позволили мне проводить Одри обратно в отель.

— А вам не кажется, что вы, черт побери, хотите слишком многого, а?

— Да, вы правы. И тем не менее, если вы, как мне показалось, дорожите этой чертовой ненормальной девчонкой, то согласитесь.

— Послушайте, но я не могу оставить ее здесь, даже если бы захотел. Если это так важно, я могу пойти вместе с вами!

— Нет, это невозможно.

Я хотел бы поговорить с ней наедине.

Филип покачался, словно бы раздавливая что-то подошвами туфель.

— Знаете что, — начал он, — если бы я не знал, что вы одного возраста с отцом Одри…

— Ну, видите ли, это не совсем так. — Брайан почувствовал, что произнес эти слова излишне громко. — Давайте отойдем, вы не против?

Чуть в стороне от общего шума можно было говорить спокойнее. Брайан пригласил своего собеседника пройти дальше вдоль стойки бара, где зрители, стоя на перекладинах высоких табуретов, смотрели на представление через головы других зрителей.

Остановившись в конце стойки между ее углом и окном с тяжелыми шторами, выходившим на улицу, Брайан продолжил:

— В любое другое время я, может быть, и посоперничал бы с вами, но не теперь. Сейчас Одри интересует меня не больше, чем… чем Паула Кэтфорд.

И зачем он произнес последние слова?

— Так вы хотите, чтобы я прямо сейчас попрощался с Од?

— Я хочу, чтобы вы ушли, даже не прощаясь. Позвольте мне это сделать за вас, так будет даже солиднее.

Когда вы поймете причину происходящего, то вы убедитесь, что это жизненно важно не только для вас, но и для Одри. Если вы ее любите, то уйдете.

Брайан замолчал и огляделся, затем присмотрелся повнимательнее. Так и есть, в плохо освещенном углу рядом со стойкой бара сидел его друг — доктор Гидеон Фелл. Точнее сказать, глыбой, находящейся в углу и украшенной бандитскими усами, концы которых свисали над несколькими подбородками, а также пенсне на широкой черной ленте, болтавшейся сбоку, был доктор Фелл.

Он прокашлялся так громко, что его стало слышно даже здесь. Доктор держал в руках большую стеклянную кружку пива «Карлсберг», но лицо его было сосредоточенным и выражало напряженное внимание.

— Сэр, — вежливо обратился он к Филипу Ферье, — настоятельно прошу вас поступить так, как просит Иннес.

— Будь он неладен! — сердито выдохнул Филип, рванув себя за воротник. — Можно ли этому верить?

— Можно, — сказал Брайан, — и вы это знаете.