Назло громам

 — Это очень симпатичная и высокоцивилизованная страна. Я тут впервые. Полагаю, здесь самый низкий процент убийств в мире. Одним из самых знаменитых было дело об убийстве некоей женщины в 1898 году. К сожалению, помимо этого факта, мое знание страны ограничивается неверными представлениями, полученными в мюзик-холле. Моя фигура не приспособлена для подъема в горы; я не любитель слушать тирольские песни на улицах — и по сей день пренебрегаю этим. Все, что я знаю, — это то, что проблема слуг может стоять здесь так же остро, как и в любом другом месте.

— Я имел в виду не проблему слуг вообще, и вы тоже.

— Ох, кха-кха! — закряхтел и забормотал доктор, неожиданно перестав защищаться. — Ох, кха! Да, это очевидно. Идемте со мной. — И повел Брайана в гостиную, расположенную справа. — Прошлой ночью, — продолжил он, — здесь было столько теоретизирований и разговоров об убийстве — у меня просто мурашки по коже бегали. Черт побери, какими же цивилизованными мы стали!

— И Одри Пейдж тоже?

— О… кхм! Особенно Одри Пейдж.

«Одри еще не стала вполне цивилизованной», — подумал Брайан (он подозревал, что Ева Ферье тоже), но тут же постарался изгнать эти мысли из своего сознания.

Рядом с гостиной находилась столовая, где на столе в беспорядке валялись остатки чьих-то завтраков. Сама гостиная была очень удобная, но слишком забитая мебелью в белых чехлах. Два ее огромных окна выходили на сторону фасада. Еще из двух окон в восточной стене открывался вид на обширное пространство, где на месте выкорчеванных деревьев был разбит английский сад, протянувшийся вплоть до каменной стены, которая отгораживала виллу от оврага, находящегося с ее тыльной стороны.

Между этими двумя окнами, над выложенным из камня камином, висел поясной портрет Десмонда Ферье в роли Гамлета.

Над портретом горела единственная в комнате маленькая желтая лампа. В ее свете играли яркие краски на лице Ферье. И хотя подпись художника была очень неразборчивой, дату все же можно было разобрать: 1926.

— О да! — произнес доктор Фелл, проследив за взглядом Брайана. — Если вы подумали о вашем друге Хатауэе…

— Думаю, в Женеве. Он уехал туда на одной из машин, но вчера он всю ночь спорил тут со мной.