Назло громам

Кажется, когда-то мистер Ферье был не менее знаменит на драматической сцене, чем Ева в кино. Хотя боюсь, что никогда даже не слышала о нем — просто смутно припоминаю что-то…

— Ничего удивительного. Десмонд Ферье был выдающимся актером — лучшего Отелло и Макбета сцена не знала. Ты слишком молода для того, чтобы помнить его.

— Молода! Молода! Молода!

— Тем не менее это правда, моя дорогая. Тебе — двадцать семь, но ты кажешься намного моложе; мне — сорок шесть, а выгляжу я старше, и это — как ни жаль — неоспоримая истина.

Снаружи послышался шум проехавшей машины, и тусклые огни дрогнули. Одри быстро подошла к одному из окон и выглянула, но машина не остановилась, и девушка вернулась к столу.

— По-моему, Ева и мистер Ферье не очень ладят друг с другом. Они оба уже не работают, и это им очень не нравится. Ну так вот, — Одри приподняла плечо, — я рассказывала о том, как встретилась с Евой. Она очень привязалась ко мне и пригласила приезжать к ней в любое время, как только я захочу.

— Она пригласила тебя на виллу, а ты устроилась в отеле?

— Конечно! Естественно!

— Что-то я тебя не вполне понимаю.

— Дело в том, что она организует нечто вроде приема; будут и другие гости. Он состоится завтра, но, зная, как мой отец шпионит за мной, я, естественно тайком, воспользовалась возможностью иметь в своем распоряжении двадцать четыре часа, но тут Фил позвонил мне и пригласил пообедать, и я, конечно, согласилась.

— Филип Ферье. — Нежный голос зазвучал громче. — Это — сын Десмонда Ферье от предыдущего брака. Я познакомилась с ним тоже в Лондоне, если тебе так хочется знать. Он — очень серьезный человек и не смеется надо мной, к тому же он очень милый и довольно волнующий.

— Тем лучше для Фила.

Снаружи снова раздался шум мотора, и Одри обернулась.

— Я вижу, ты нервничаешь, ожидая его приезда?

— Да, нервничаю! Послушай, Брайан, к чему все эти расспросы?

— Ничего особенного, просто я пытался найти какую-нибудь связь, которой, может быть, и не существует, между виллой в холмах по дороге на Шамбери и тем, что произошло севернее Берхтесгадена в июле тридцать девятого.

— Берхтесгадена?! — воскликнула Одри.

— Да. В знаменитом Кельштайнхаусе — «Орлином гнезде» Гитлера в горах юго-восточной оконечности Баварских Альп. Там кое у кого закружилась голова; именно там умер Гектор Мэтьюз.

Ни Брайан, ни Одри не присели.