Назло громам

— Это должно что-то означать? — спросил явно ничего не понимающий Десмонд Ферье. — Было бы гораздо интереснее разобраться, что вы держите в голове.

Настроение доктора Фелла тут же изменилось.

— Ради бога, так как это касается вас. Черт побери, вы ведь понимаете, что время уходит. Мы не можем больше ждать.

— Хотя бы какой-то откровенности с вашей стороны. Прежде всего, посмотрите на Хатауэя не только с одной стороны. Действительно, он устроил нам публичную лекцию. Кроме того, вы, несомненно, заметили, что у него было что-то вроде конфиденциального обмена мнениями с миссис Ферье…

— Незадолго до того, как все мы отправились спать.

Они сидели в столовой и вели очень серьезный разговор — чуть не подрались. Ну, помните? Вы же, конечно, обратили на это внимание?

— Я не заметил, магистр. Тогда я очень прилично выпил.

— Честно говоря, я тоже, а вот Хатауэй и миссис Ферье оставались трезвыми как стеклышко. Я очень подозреваю, что целью поездки Хатауэя в Женеву сегодня утром являются какие-то дела на телеграфе.

Видимо, он пытается получить информацию, которую мне дали в Скотленд-Ярде перед отъездом из Лондона.

Паула Кэтфорд, пребывающая в явном замешательстве и безумно испуганная, стояла выпрямившись, прислонясь к буфету. Но на Ферье эти слова произвели еще большее впечатление.

— О, дьявол! — произнес он молитвенным тоном. — Месяц назад я ездил в Англию специально для того, чтобы встретиться с вами. Я сообщил вам кое-какие конфиденциальные сведения, когда просил вас приехать сюда.

И вы передали их полиции?

— Нет. Никто вас не предал. Но может быть, было бы лучше, если бы кто-то это сделал.

— Так вот, тогда вы рассказали мне очень мало. Только поведали историю в Берхтесгадене и намекнули на то, что ваша жена может попытаться вас отравить. Вы не были откровенны так же, как и сейчас.

— Я и намерен говорить об этом. Сэр, вы никогда не опасались того, что ваша жена отравит вас. Это было по-детски, как и все остальное. Не было никакой необходимости защищать миссис Ферье (да, защищать!) тем, что на первый взгляд может показаться обвинением.

Точно так же, как и не стоило чернить себя для того, чтобы обелить других.

Ферье поднял глаза к небу и возопил:

— Паула, вы понимаете, о чем говорит этот маньяк?

— Думаю, понимает, — возразил доктор Фелл, взглянув на Ферье. — Вы утверждали минуту назад, что у вас был замысел относительно мисс Пейдж из-за денег ее отца — не столько детский, сколько гротескный.