Назови меня по имени, или Укротить миллионера

— Знаешь, если это одежда твоего папы, то ее нужно не хранить у себя в доме, а как минимум выкинуть, — ее глаза вспыхнули злостью. — Ты не думай, я ничего плохого сказать не хотел. Просто, как ни крути, шмотки отца не вернут!

Она вошла в кухню, а я так и застыл с тазом в левой руке. В смысле, мне лучше знать?

Я не понял ее слов. Может, всему виной привычка огрызаться почти на каждое мое замечание? Или она просто не в духе?

Мотнув головой, я зашел в ванную. Вода из крана текла медленно, поэтому уперся спиной в дверной косяк и наблюдал, как заполняется таз.

— Половины будет достаточно. Экономь, пожалуйста, — сказала сеструха, проходя мимо. — Я на смену. Готовить некогда, сделаешь себе бутеры.

Девчонка села на пуф и начала обуваться. В неприглядной куртке, джинсовых штанах и с каким-то убожеством на голове, она выглядела неопрятной школьницей, которой в силу подросткового максимализма не хотелось запариваться своим внешним видом. Вот только ей гораздо больше лет. Я задумался: не поискать ли мне паспорт? Узнать имя, возраст, пробить в реестре хотя бы общую информацию.

— Уф! — выдала сеструха и встала, тряхнув головой.

То, что даже отдаленно нельзя назвать прической, развалилось окончательно. Как и мое терпение. Почему нельзя элементарно расчесаться? Нет, я понимал, что за пару часов сна вряд ли удастся полноценно отдохнуть и некоторые мелочи обязательно забудутся. Но, черт возьми, она же женщина!

— Стой! — приказал ей и, закрутив кран, направился в спальню за расческой.

— Эй! — донеслось мне в спину. — Не смей рыться в моих вещах! Рома!

Расческа нашлась на прикроватной тумбочке. Я взял нехитрый предмет и вышел обратно к сеструхе.

— Сядь, — скомандовал и, заметив ее недоумение, уточнил: — Сделаю из тебя человека.

Я не стал отвечать. Усадил девчонку и распустил ей волосы. Несмотря на отсутствие должного ухода, они оказались на удивление мягкими и струящимися сквозь пальцы. Но это лишь после того, как я расчесал их, пару раз чуть не оставив расческу прямо в спутанных густых локонах.

А стоило завязать на затылке хвост, как прозвучали слова благодарности и закономерный вопрос:

— Где ты научился это делать?

— На собаках тренировался, — сказал в шутку, но сеструха будто обиделась.

Она нахмурилась, схватила рюкзак и хлопнула на прощание дверью. Почему с ней так сложно? Могла бы отшутиться в ответ, улыбнуться или сделать вид, что я — Петросян. Но нет.