Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Рома зарычал, резко оттолкнулся и, сжав кулаки, подошел к окну. Возникшая догадка, почему он так поступил, слегка польстила и не понравилась в то же время. Я улеглась на спину и не стала высматривать ее подтверждение, ведь совсем недавно чувствовала его низом своего живота.

«Вика, да что ты творишь?!»

Следовало отвлечься. Нужно было во что бы то ни стало забыть об этом моменте и не вспоминать о нем. Занять себя настолько, чтобы не думать о повторении. Ведь хочется. Зачем врать самой себе? При большем напоре я сдалась бы, а потом корила бы себе всю оставшуюся жизнь.

Ведь он причастен к смерти моего отца!

Я села. Поправила на себе одежду и отправилась в ванную. Долго не выходила оттуда, то принимая душ, то в десятый раз умываясь, то рассматривая свои зубы. Я даже подкрасила ресницы, лишь бы задержаться здесь подольше.

А едва вышла, сразу же отправилась готовить завтрак. Стояла у плиты, не оборачивалась. Сперва собиралась сделать блинчики, но вовремя поняла, что не смогу. Оставаться наедине со своими мыслями было опасно.

Перед глазами всплывали моменты из недавнего прошлого. Я одергивала себя, взывала к благоразумию, однако едва сдерживалась от неуемного желания обернуться, посмотреть на сидевшего за столом Романа и выложить ему правду. Пусть бы знал. Да, он вчера был прав, я такая же! Меня наняли за деньги, чтобы перевоспитать его. А в чем мое отличие от тех же продажных женщин вроде Алексии?

— Нам нужно поговорить, — его голос прозвучал непривычно.

Я все-таки обернулась. Не смогла выдавить даже улыбки, поэтому тут же вернулась к готовке.

Все слишком неожиданно вышло из-под контроля. Хотя и раньше я толком ни к чему Романа не принуждала, подходила к Юлиной авантюре спустя рукава, нагло мухлюя и надеясь, что безумие закончится без моего участия. Вот только Ходоров-младший упорно не желал уходить.

— Ты пока ешь, а я пойду одеваться, — поставила перед ним тарелку и нацелилась на позорный побег, но не успела, так как мужчина схватил меня за запястье.

— Сядь, — приказным тоном произнес Роман.

Он сам поднялся. Заварил мне чай и поставил перед моим носом. Я чувствовала себя провинившейся школьницей, которая принесла домой двойки. А ведь мне стыдиться нечего! Я взяла себя в руки, подняла глаза, но тут же опустила, не в силах выдержать изучающий взгляд.

— Вкусные оладьи, — более мягко сказал миллионер и пододвинул ко мне тарелку. — Сама хоть поешь. Варенье есть?

— Да, в холодильнике.

Я в непонимании повернула к Ходорову-младшему голову.