Назови меня своей

Я ненадолго задумалась, потом не слишком уверенно ответила:

— Наверное, мозаику начну собирать. Хочу картину сюда повесить… Вы не против? — поспешно спросила, повернув голову и посмотрев на Мартина.

— Это твоя комната, Лёля, как хочешь, так и украшай её, — невозмутимо отозвался вампир, последний раз погладил меня по попке и аккуратно опустил платье. — Не проголодалась? Может, перекусишь что-нибудь до обеда?

Я села, покосилась на вампира с некоторой настороженностью: да что это с ним? Нет, приятна такая забота, конечно, но…

— Благодарю, не надо, — поспешно пробормотала я и встала, зачем-то разгладив платье.

 — Могу я идти, милорд?

— Конечно, — кивнул он немного рассеянно, опёршись на кровать и чуть откинувшись назад. — Иди, Лёля.

Снова глянула на него, зачем-то нервно облизала губы и убрала за ухо упавший на лицо локон. Мартин смотрел на меня снизу вверх, чуть прищурив тёмно-карие глаза, такой уютно-растрёпанный, с расстёгнутой рубахой, что пришлось спешно отвернуться, загнав обратно желание пригладить тёмные волосы.

Это слишком… интимный жест, нет, не надо такого сближения между нами. Лучше сохранять те отношения, что есть сейчас. Пальцы невольно коснулись кулона, пока шла к двери, и спиной я остро чувствовала взгляд старшего вампира. Интересно, о чём он думал, глядя на меня? Жаль, не умею читать мысли. Открыв дверь, я вышла в коридор и направилась в свою комнату отдыха, испытывая настоятельное желание отвлечь себя чем-нибудь, той же мозаикой, например. С лабораторией потом разберусь.

С большим облегчением я закрыла за собой дверь моей комнаты отдыха и забралась на подоконник, открыв коробку с мозаикой. Разноцветные кусочки стекла, клей, рамка, чтобы выкладывать, и сам рисунок — я разложила вокруг себя все детали и углубилась в работу. Привычные движения помогли избавиться от сумбура в мыслях, не давая углубиться в волнительные размышления о странных отношениях между мной и моими хозяевами. Выкладывание картинки требовало внимания и сосредоточенности.

Я рассматривала картинку, искала подходящий кусочек стекла и пристраивала его в рамку. Постепенно появлялась картина: безоблачное небо, окрашенное в золотисто-голубые тона, густая зелень леса, буквально дышавшего прохладой и свежестью. Словно ещё одно окно прямо в парк, в самую его глубину.

— О, Лёля, ты здесь! — звонкий голос Сабрины выдернул из состояния умиротворённой сосредоточенности, и я вздрогнула, чуть не выронив кусочек.