Назови меня своей

Я уже знала достаточно, чтобы суметь понять, что в другом случае Мартин бы не сидел терпеливо рядом, наблюдая, а принимал бы активное участие. Ведь другие, хм, отверстия в моём теле свободные… Беззвучно охнув, поспешно отогнала развратные картинки, постаравшись не думать о том, почему от них вдруг сладко заныло внизу живота. Вообще, Лёля, хватит отвлекаться. Время для раздумий закончилось.

Мои пальцы несмело коснулись твёрдого ствола в самом низу, я справилась с порывом тут же отдёрнуть их и наклонилась, всё-таки зажмурившись.

Аккуратно придерживая, я задержала дыхание и дотронулась самым кончиком до гладкого верха, ощутив солоноватый привкус. Отвращения или неприязни не возникло, как опасалась, и я медленно провела языком вдоль всей длины, вернулась обратно и повинуясь чутью, а также сравнению Валентина, облизнула головку, сжав пальцами чуть смелее. Показалось, плоть стала ещё твёрже, и ушей коснулся судорожный вздох младшего вампира, я почувствовала, как его ладонь легла на мой затылок и зарылась в волосы, чуть сжав их. Воодушевлённая, испытывая странное удовольствие, что мои действия Валентину несомненно нравятся, несмотря на мою неопытность, я сомкнула губы на самом верху и… пососала, как карамельку.

В тот же момент хватка Валентина стала жёстче, и я едва успела шире открыть рот — он надавил на мой затылок, буквально насаживая на себя, и от его негромкого, короткого стона спину обсыпали мурашки. А ведь, несмотря на подчинённую позу, на мои действия, он сейчас в полной моей власти, осознала вдруг я.

Ведь стоит лишь крепче сжать зубы… Тяжёлая, хмельная волна ударила в голову, я мысленно улыбнулась и упёрлась ладонями в его бёдра, послушно позволив толстому, горячему стволу скользнуть глубже в мой рот, почти до самого горла. И только когда ощутила, что его сжал непроизвольный спазм, остановилась, и Валентин тут же ослабил давление, потянув мою голову вверх. Я прибавила к губам язык, вновь проведя им по всей длине, и наградой мне стал ещё один стон вампира.

— Вот та-ак… Да-а, девочка… — немного сбивчивый шёпот музыкой отозвался в моих ушах, и я расслабилась, позволив Валентину направлять меня, и чувствуя, как и моё дыхание становится чаще, а пульс бьётся всё быстрее и беспорядочнее.

Я снова погрузилась в вязкие, чёрные, как дёготь, воды удовольствия, делая то, о чём приличные девушки даже не помышляют. Но ведь и я уже давно не настолько приличная и воспитанная, как выяснилось, поэтому в моей душе не шевельнулось ни тени отчаяния или жалости к себе.