Уже вечером, после того, как Аля устроила ему промывку мозгов, раз за разом повторяя, что Люда хорошая, а он про неё подумал черт знает что и обидел на пустом месте, Илья долго не мог уснуть, прокручивая в голове события вечера. Плюс Аля успела его просветить, что за Людой приударяет едва ли не половина потока, но её подруга кремень, полностью сосредоточена на учебе и не думает про разные глупости. Последнее, конечно, сестра добавила зря, потому что у Ильи в голове четко сформировалась картина тестостероновых мальцов, обхаживающих Люду.
И от этого неприятная злость вспыхивала в душе.
Особенно учитывая, что сам Илья обидел Люду.
Если его недружелюбие на трассе она извинила, смущаясь и явно тушуясь от его откровенности, то, что он отчудил в зале, возвело приличную стену между ними.
Оглядываясь назад, Илья не мог понять, чем руководствовался.
Ещё на трассе, когда Люда оказалась рядом, такая ранимая, с ресничками, на которых оседали снежинки, у Ильи как-то странно сбилось дыхание. Девочка как девочка.
Подруга сестры. И что дальше? От её цветочного аромата, проникшего в ноздри и под кожу, слегка повело.
Что за хрень?
А она стояла, насупившись, и смотрела на него недружелюбно.
В принципе, Тарин и собирался вести себя отстраненно и холодновато. У него были подозрения, что сестренка задумывает небольшую пакость. Тут не надо обладать особыми дедуктивными способностями. В последнее время она решила его женить. Причем, засранка, открыто сказала, что ему уже тридцать один год и он вот-вот выйдет в тираж.
То есть станет старым.
Илья долго смеялся. Сестренка зажгла. Понятное дело, ей в девятнадцать лет мужчины старше более чем на десятку кажутся стариками, и это правильно. Он первый будет против, если она начнет встречаться со взрослым мужиком. Пусть с ровесниками тусит.
Поэтому, когда Альфия сказала, что приедет с подругой, он заподозрил неладное. И решил, что сразу обозначит границы общения.
Обозначил, придурок.
И сам теперь не знал, как исправить ситуацию.
Дело ещё в чем…
Чем больше он смотрел на Люду, тем сильнее она ему нравилась. Даже нравилось – не то слово. Слишком слабое и обыденное. Сначала в машине он постоянно бросал на неё взгляды. Она сидела на заднем диване притихшая и такая серьезная, что невольно хотелось, чтобы она перестала грустить и улыбнулась. Этакий замерзший, но гордый Воробушек.
Он признавал – она очаровывала с первого взгляда.
На неё хотелось смотреть. На эту чарующую тихую красоту.
