Только и успела глухо вскрикнуть от внезапности… И воткнуть в грудь насильника небольшой, но крайне острый кинжал, подарок отца на тринадцатилетие, как раз после того, как она стала девушкой…
Он подарил ей его со словами:
— У каждой порядочной девушки должен быть кинжал под подушкой. Пусть он тебе не пригодится.
Мама тогда, помнится, только губы сжала неодобрительно. Но ни слова поперек не сказала…
Верейт замер, лицо его исказилось от удивления и боли, а затем он оттолкнул замершую в ужасе Ирри, сел на кровати и… выдернул кинжал из груди!
Ирри вскрикнула, торопливо принялась отползать еще дальше… В полумраке комнаты Верейт казался ей чудовищем, ожившим мертвецом, которого невозможно убить!
Ее бывший жених опять качнулся к ней, пугая до обморока мертвым оскалом, а Ирри даже пошевелиться больше не могла, только смотрела, как он приближается, как его жуткие темные пальцы тянутся к ее горлу, слышала его хрип, невероятно страшный , мертвецкий хрип…
Она, наверно, так и умерла бы, не в силах пошевелиться, убежать от этого чудовища, если бы от раскрытого окна не скользнула к ним тонкая, практически неразличимая в полумраке фигурка, легко приникла сзади к Верейту, в свете луны блеснул узкий длинный кинжал, ослепив блеском драгоценных камней на рукояти…
И Верейт улыбнулся теперь еще жутче, потому что улыбки у него было две.
Одна на лице , и одна — на горле…
Ирри едва успела выставить перед собой беспомощно руки, отталкивая начавшего заваливаться на нее Верейта.
С другой стороны его тяжеленное тело подхватили тонкие, но очень сильные руки, потянули в сторону…
И Верейт упал на пол. Чтобы теперь уже не подняться никогда.
А Ирри оторопело перевела взгляд с неопрятной груды под ногами на сестру, хмуро вытирающую клинок об одежду Верейта.
Рути, почувствовав ее взгляд, подняла голову, спрятала чистый уже клинок куда-то за пояс и прошептала:
— Ну, чего сидишь? Пошли уже…
4
4
— Ах ты, дрянь… — застонал крупноголовый блондин-офицер, едва удалось привести его в сознание, — я тебя… Я тебя…
Тут он сфокусировал взгляд на ком-то, находящемся позади Ирри, и она даже знала, на ком, глаза его расширились испуганно:
— Не подходи! Тварь! Степной ублюдок!
— Почему ублюдок? — удивленно пробасил голос одного из близнецов над макушкой Ирри, — я знаю своих отца и мать…
— Аа-а-а… — застонал офицер, опять роняя голову на пол.
Ирри не успела придержать, и затылок глухо бумкнулся о деревянный настил.
