— Нет, нет-нет-нет! — попыталась возмущаться Ирри, заливаясь слезами и не отрывая взгляда от двух фигур на окраине дороги, от которых ее очень быстро уносили, — пожалуйста… Пусть лошади сами! Пусть сами!
— Нельзя, чтоб сами, Луна, — миролюбиво прогудел Раст, аккуратно, бережно, но очень крепко придерживая ее за пятую точку одной лапой, — они сами недалеко убегут… А, значит, и те, кто за ними пойдут, вернутся скоро… А нам надо уйти так, чтоб не догнали, понимаешь? И не кричи, Луна, не надо…
Ирри только всхлипнула еще раз, потом еще… И в итоге, позволила себе зарыдать от беспомощности и тревоги.
И понимания, что ничего, вообще ничего она не может сделать. Что все случившееся — из–за нее и ее глупых иллюзий и веры в честность людей… Какая честность может быть у тех, кто насилует женщин, пусть и стоящих ниже их по социальной лестнице? Никакой… О чем она думала, настаивая, чтоб этих офицеров отпустили?
И вот теперь ее ошибка, ее глупость может стоить жизни ни в чем не повинному Воронку… Да и Ирри сама с близнецами в опасности!
И единственное, что она может сделать в этой ситуации: не мешать мужчинам себя спасать.
Ирри перестала сопротивляться окончательно, сдавшись на милость жестких рук несущего ее неведомо куда Раста и привыкая к новой своей роли в жизни: роли груза, и, одновременно, источника возможных неприятностей.
Она тихонько и горько плакала, не забывая держаться за широкий кожаный пояс на брюках степняка и чувствуя, как от тряски и тяжести в животе, куда упиралось каменное плечо Раста, постепенно мутнеет в глазах.
Все же, переоценила она свои силы, с чего-то решила, что все выдержит… И вот оно, первое испытание, а она… Она ничего не может. Ни помочь, ни за себя постоять…
— Не плачь, Луна, — спокойно отозвался на ее сопение и слезы Раст, и тяжеленная лапа легко прошлась по бедрам, чуть крепче сжимая, словно он проверял, на месте ли она, реальна ли, — Воронок догонит… И все будет хорошо… Не плачь…
На этих словах Ирри и отключилась.
11
11"
"Сон был сладким. Таким… Волнующим, одновременно похожим на те, что иногда приходили к Ирри по ночам, особенно после первой и второй встречи со степняками, и не все же иным. Потому что в тех снах все было, пусть и крайне чувственным, но, тем не менее, немного нереальным. Фигуры, голоса, прикосновения… Сказочные, такие, как ей бы хотелось…
А этот сон отличался.
