— Я бокалы пока достану… — дрожит мой голос.
— Окей… нашел белое, сухое.
Держу бутылку за спиной, во все глаза глядя на то, как он идет к лестнице, продолжая читать этикетку.
Одна ступенька… вторая… третья…
Падай же, черт тебя возьми!
Шестая… и на седьмой вдруг поскальзывается, пытаясь схватиться за шершавую стену.
Вскрикиваю синхронно с ним. Падает, скатываясь по ступенькам, бутылка разбивается, стекло…
Слышу его медленный болезненный стон.
— Боже мой, Макс! — мне плохо от того, что я это всё устроила.
— Не вставай! Я сейчас позову помощь!
Нужно скорую вызвать… Вдруг разбил голову или повредил позвоночник?
Вылетаю на улицу, лицо горит, в виски стучит.
Охранник разворачивается в мою сторону.
— Помогите!! Там Макс! С лестницы… спину сломал!! — я на самом деле так напугана его падением, что получается очень искренне и вполне истерично.
Охранник, торопясь, идет следом за мной. Распахиваю перед ним дверь в подвал.
Макс, присев, дезориентированно держится за голову.
Охранник торопливо спускается.
Зажмуриваясь, захлопываю дверь, и закрываю задвижку.
Слышу грохот!
Господи, хоть бы этот не переломался! Он то точно не при чем!
— Николь?… — спускается сверху шокированный Федерико.
Поднимаю на него взгляд.
— Бежим!
Глава 37 — Сумасшедшая русская (Николь)
Федерико аккуратно едет по мокрой дороге. Дождь этот бесконечный, что б его!!
— Быстрее, прошу тебя, быстрее! В Колбино!
— Где это?
— Я не знаю, забыла чертов телефон там!
От того, что покалечила двух человек до сих пор трясёт.
Интересно, это можно квалифицировать, как самозащиту, хотя бы?
На светофоре вижу машину Валентины. Истерично ищу рукоятку под сиденьем, чтобы уронить кресло назад. Наконец-то она поддается, и я падаю спиной вниз.
— Только не останавливайся!! Ну, едем же!"
"— Светофор, Николь! — Федерико нервничает не меньше меня, хотя еще и толком не сообразил, что происходит.
Мы выезжаем на трассу.
Сумбурно рассказываю Федерико все с самого начала, вернее с похищения.
На его лице ужас!
Понимаю, что для него не очевиден интерес Вишневских, и Саша выглядит в неправильном свете.
Прерываюсь на полуслове и ухожу в предысторию, в нашу первую встречу, собаку, Сашино разорванное горло. Вранье Макса!
— Подонок и трус! — морщится Федерико. — Кто бы мог подумать…
— Это всё его мама. Валентина Сергеевна! Ты не представляешь, как меня тошнит от мысли, что я встречалась с ней в его лице!
И теперь я снова возвращаюсь к моменту похищения.
