Если можно вообще всё происходящее так классифицировать. Но я не в порядке, нет. Если больше нет папы, и нет Саши… Я вообще не в порядке. Я тогда перестаю понимать, почему они ушли, а я осталась здесь. Что мне тут делать без них? Я не смогу…
Вы оба обязаны, слышите, быть живыми! — смотрю на небо так, словно могу там отыскать их взгляды. — Если вы хоть немного любите меня — обязаны!
Закрывая ладонями лицо судорожно плачу. Собаки утешают меня, как умеют, тыкаясь своими холодными мокрыми носами. И мне кажется, только они могут понять весь мой страх и мою боль сейчас.
Присаживаюсь. Приоткрытая огромная пасть Тары — прямо напротив моего лица. Разве это теперь страшно? Вот то, что под брезентом — страшно! Как мне заглянуть туда?…
Прижимаю к груди трясущегося Таюшу. Поднимаюсь на дрожащие ноги.
Тара касается сбоку моей ноги своим торсом, внимательно оглядывая территорию.
Мой взгляд зависает на ботинке. Подошва массивная и рельефная. Как на берцах. А Саша был в берцах…
Медленно иду. Надо это сделать — заглянуть под брезент.
Мне кажется, я не способна. Я умру сразу же. Лягу рядышком и умру.
Остановившись в полуметре наблюдаю, как Тара обнюхивает ботинок. Рыкнув фыркает.
Это не он…
Разве вела бы она себя так, будь там Саша? Мне кажется, она бы просто легла рядом умирать от горя, как готова это сейчас сделать я. А она фыркает!..
Я очень боюсь мёртвых. С детства.
""А еще ты боишься собак, Николь, — напоминаю я себе. — До обморока. Но ничего. Вот… стоишь рядом со свирепым чужим стаффом.
""
Не чужим… У нас с Сашей нет ничего чужого. Тара такая же моя, как и его.
— Николь! Возвращайся немедленно! Или я вызываю спасателей!
— Со мной все хорошо! — срывается мой голос на отчаяние. — Я скоро.
Присаживаюсь на корточки, сдвигаю чуть-чуть брезент.
Все мои страхи сплетаются, и доводят меня до тихой агонии. Глубже под брезентом я вижу кисть. Рядом с ней лежит пистолет.
— Господи… — жалобно бормочу я. — Только не он!
Сдвигаю еще и в темноте пытаюсь рассмотреть эту кисть.
Она окровавлена, пальцы сжаты так, словно держали большой шар… Вижу блик. Присматриваюсь — кольцо! Перстень!
Не Саша! Не было колец!
Падаю на задницу. Закрываю ладонями лицо и впадаю в короткую истерику еще раз.
""Сейчас я соберусь духом, — обещаю я себе. — Немного только проревусь."""
"Я сижу рядом с трупом в темноте и чувствую облегчение и эйфорию! Так тоже бывает, оказывается.
Схватив край брезента зубами, Тара начинает тащить его, рыча и мотая мордой.
