Что мне ничего не надо от них, я просто хотел защитить. И всё остальное, чтобы он понимал происходящее. Это же крышей можно потечь, если ребёнка украли, ещё и при таких обстоятельствах.
Маловероятно, что кто-то будет искать Николь у меня, там она будет в безопасности. Во-первых, по документам там ещё пустырь. Как и на пару километров в округе. Во-вторых, рядом никто не живет. И активных строек нет. В-третьих, ну кто свяжет Нику и меня, чтобы искать её там?
Отдышавшись и успокоившись, возвращаюсь в машину. Нику всю мелко трясёт.
Зубы отстукивают дробь. Дотягиваюсь до пледа на заднем сиденье. Отдаю ей.
Нет, я понимаю, что не совсем от холода. Но мне кажется, что ей будет легче, если она укроется и так спрячется от меня. И от моих наверняка то жадных, то ошалелых взглядов. Потому что я хреново контролирую это сейчас.
Уже спокойней еду домой. Торможу у ворот. Тара радостно лает, вставая с той стороны передними лапами на забор и соскальзывая, я слышу характерный скрежет когтей о металл. Глаза Ники в ужасе распахиваются.
Я снова беру её за руку. Теперь за запястье. Сжимаю. Ну… давай… проведи параллель. Это я! Не паникуй!
Но она, не моргая, вздрагивает на каждое гавканье Тары.
«Ты боишься теперь собак?» — вглядываюсь в её ослеплённые ужасом глаза. Глажу пальчики. Она и смотрит на меня, и не смотрит. Взгляд расфокусирован.
Блять… мне очень жаль! Но что же делать?
Я открываю ворота, загоняю тачку. Тара, заметив в машине постороннего, встаёт в стойку. Сосредоточенно стрижёт ушами и начинает рычать, опасно оскаливаясь.
И я не могу дать ей команду, что это «свои». Она ещё не понимает меня настолько. Кладу руку на лоб. Дёргается от меня в сторону. Встаю перед ней, загораживая машину. Достаю из кармана её любимые витаминки. Демонстрирую. И она разрывается, не определившись в эмоциях и задачах — защищать от чужих или принимать еду и служить. Я ведь и свой для неё, и чужой. Рычит, нервно переминаясь с лапы на лапу. Пару раз щёлкнув пальцами, открываю пакет и протягиваю витаминки на ладони.
Присаживаюсь. Настороженно забирает с руки."
"Куда мне её деть? Клетки ещё нет. В недостроенном коттедже нет дверей… Надеваю ошейник и привязываю её понадёжнее за поводок к дереву. Недовольная. Порыкивает на меня. Показываю ей «сидеть». Не слушается. А вчера эту команду уже уверенно выполняла. Но здесь чужие, и она беспокоится. Территория уже присвоена.
Открываю дверь Нике, подаю руку.
— Нет! — упирается она. — Я не выйду, там собака…
Я бы поуговаривал.
