На этих мыслях я отключаюсь.
А просыпаюсь от пения и чириканья лесных птиц. Проморгавшись, замечаю, что верхняя фрамуга окна открыта, в комнате жарко… и я вся распахнулась… Чёрт! Натягиваю футболку пониже.
Кровать пуста. Снизу — ни звука. На цыпочках бегу к окну и выглядываю. Прямо под окном вижу Сашу за полупрозрачной перегородкой летнего душа. Из-за поворота вылетает собака. Рефлекторно делаю шаг назад. Уговариваю себя, что она далеко, и успокаиваюсь.
Моя критичная дистанция — метра три. Тогда я перестаю контролировать паническую атаку и отключаюсь.
А так — просто очень неуютно.
Разглядываю дальше. Двор, чуть в стороне недостроенный двухэтажный дом, машина… высокий забор… Запоминаю на всякий случай номер машины. И внутри у меня опять нарастает паника. Потому что Саша не скрывает ни имени, ни номера машины. А ведь отец его уничтожит, если найдёт. Не может же он этого не понимать? У него очень умные глаза… Уверена, понимает он побольше моего. И мне в голову приходит только одно рациональное объяснение того, что он ничего не скрывает.
Я не смогу об этом всём рассказать…
Мне становится нехорошо… Положив руку на стекло, начинаю оседать вниз. И упав на колени, прижимаю шумящую голову лбом к прохладному стеклу. Почему-то мне вспоминается триллер, на который пару месяцев назад мы ходили с Максом. Я вспоминаю, что там был тоже очень вежливый, трепетный, но маниакальный похититель, который истязал девушку. И ему тоже было «ничего этого не надо» — ни денег, ни золота…
Обнимая себя за плечи, беззвучно плачу.
На его кровати лежит подаренный мной ангел. Выронил из кармана? Дотягиваюсь. Сжимаю в кулаке. Мне нужно отсюда как-то выбраться…
Вспоминаю, как долго мы ехали от города. А ещё — что обуви у меня нет. А те туфли, что остались в его машине — на высоких шпильках. В них я не уйду далеко. Здесь даже асфальта нет…
Слышу, как он поднимается по лестнице. Неуверенно останавливается, сверля меня взглядом. Я опускаю глаза, чтобы не смотреть на его шею. Потому что ему должно быть это неловко.
И воспитание во мне срабатывает даже в этой ситуации. Боковым зрением вижу, как он открывает шкаф, надевает в этот раз белую водолазку. Подходит, присаживается рядом на колени. От него пахнет свежестью… Берёт снова моё лицо в руки. Поднимает. Расстроенно смотрит мне в глаза: «Ника…»
Я пытаюсь проникнуть под его кожу, почувствовать, грозит ли мне опасность, и чего он хочет…
— Ты написал папе?
Отрицательно качает головой, не сводя с меня глаз.
