(не)Бальмануг. Дочь 2 (СИ)

Но так символично: от сердца к сердцу…

— При чем здесь сердце, больше всего тепла человек… — хотел было возмутиться стушевавшийся Тихомир, но Ярослава его перебила.

— О, эйр Лернавай! Как вам музыка?

— Прекрасно, — процедил тот, подходя и становясь рядом с ними.

— Ах, то ли еще будет! — мило улыбалась ведьма, лучась такой радостью, что аж… слишком сладко. — Вы удивитесь, эйр Лернавай, сколь разносторонне развиты и талантливы бывают люди из нашего мира!

— Нисколько не сомневался, — выдал дознаватель, глядя на Элиану.

Понятны слова ведьмы стали, когда вскоре появился Андриан… с гитарой! Уже один лишь необычный предмет в его руках привлек внимание окружающих, а когда парень уселся посреди лужайки на подставленный ему стул и запел под перебор струн…

Над поляной воцарилась тишина, наполняемая лишь звучанием сильного мужского голоса и пением гитары, такой послушной в руках парня.

В этом мире струнные музыкальные инструменты были мало распространены, а чтобы еще и щипковые… Насколько знала Элиана, вроде бы лютни были у авайнов.

Но авайны редко исполняли свою музыку на человеческих территориях, об их исключительном музыкальном искусстве лишь легенды ходили. А здесь, у "котронца" и вдруг странный предмет, смутно похожий на лютню, да и сам он… поет! Еще одна неожиданность для эйров, которые, конечно же, в обществе не поют, уж точно не мужчины. Для женщин помузицировать вполне приемлемо, хотя не считалось обязательным умением, далеко не все родители обучали своих дочерей пению.

Андриан вдохновенно исполнил парочку героических баллад на котронском языке, а затем запел до боли знакомые Элиане песни на ее родном языке. Некоторые песни, уже ставшие классикой, перемежались кое-какими романтическими песенками из старых фильмов, затем прозвучала парочка задорных попсовых произведений.

Вечернее небо уже сгустило краски, сумерки наползали на парк, слабо светящиеся разноцветные фонарики, покачивалась от легкого ветерка, добавляли света, соперничая со светом, льющимся от здания посольства.

Застывшие вокруг люди… и нелюди тоже наслаждались плывущими в воздухе мелодиями, переплетающимися со словами, пусть и непонятными абсолютному большинству, но заставляющие прислушаться. Даже орущие до того цикады в траве пристыженно смолкли, будто тоже слушали песни на неведомом языке.

Элиана тоже замерла, вслушиваясь в незнакомые песни, чуть не подпевая — тихо, буквально одним движением губ — знакомым.