(не)Бальмануг. Дочь 2 (СИ)

Твердый мусор иномиряне также, как изначально думала Елена, предложили вывозить на особые полигоны, устроенные в ненужных, бросовых землях.

Но у эйров все равно были сомнения в "благотворительности" чужаков, тогда иномиряне, заверили, что те земли можно будет через несколько лет использовать на что угодно. И, мол, они так уверены в своих словах, что даже готовы финансово поучаствовать в "мусорном проекте". Но не за просто так: в обмен на финансовые вложения и помощь с разработкой всех технологий захотели… получить те самые земли под будущие полигоны в собственность.

Совпадение или нет, но земляне указали на те территории на карте, где, как знала девушка, были старые карьеры по добыче оилских руд. Элиана увидела, но промолчала. Ведьмаки все равно не могут использовать местные магические потоки, в тех карьерах магосодержащей руды не осталось, да и земли эти далековаты от города. Сами осебрутажцы не стали бы возить настолько далеко мусор, а иномиряне что-нибудь придумают.

Для остального финансирования мусорного проекта, Элиана с эйром Тханетом Мир'оэс все-таки выпустили государственные облигации! Которые собирались распродать на бирже, что пока так и ютилась в паре комнатушек между охранным офисом клана Норби и кабинетом законника Мермота.

Ох, сколько расчетов и волнений было! Ведь это не сотню или даже тысячу золотых собрать на акциях для Радеров.

Что удивительно, но с гособлигациями взялся помогать… Михаил! Элиана с сомнением смотрела на здоровенного мужчину, который к тому же еще и оборотень. Нет, у нее не было расовых предубеждений, просто местные шитеры совершенно не любили заниматься экономическими задачками. А то, что у Ларков были пара гостиниц, ресторанов и даже спа — уже целый комплекс! — было скорее исключением среди их однорасников.

Но Михаил лишь посмеивался, будто мысли ее прочитал.

— Что, думаешь, если я здоровый… как медведь, то должен только в берлоге спать и лапу… э-э, мед жрать? А морда у меня в шрамах, потому что только драться умею?

Кстати, от того большого шрама, что был при их первой встречи, практически ничего не осталось, так что зря мужчина на себя наговаривал: никаких следов его бурной деятельности уже не было видно.