(не)Бальмануг. Дочь 2 (СИ)

Как вы любите делать, — не сдержалась, чтобы не передразнить вояку.

После такого обмена "любезностями", которое чуть приподняло ей настроение, даже не страшно было в высшее общество отправляться.

Это был первый выход в свет новой Маккин.

В здешней жизни попаданки было не так много балов, поэтому она все равно нервничала. Первый бал был в академии, когда она, девица из бедной семьи и уже со шлейфом сплетен за плечами, пришла в эйровское общество в сопровождении шитеров. На втором торжестве она сама была невестой, опять в центре внимания гостей.

И вот теперь, будучи лишь одной из многочисленных гостей, наконец-то сможет спокойно осмотреться, оценить со стороны происходящее. Может, ей даже понравится что-нибудь в местных мероприятиях? Ведь, как сказала матушка, после завершения траура их семья опять будет давать приемы и сама посещать чужие праздники. К своему новому, достаточно высокому статусу графини лучше привыкать — или смиряться? — постепенно.

Интерьеры дворцовых помещений, по которым их группа шла, были роскошны и полны солнечного света, льющегося через огромные окна. Вначале они шли по пустым коридорам, но вскоре оказались в оживленной части дворца. Ловко сновали слуги в униформе, зыркали на всех строгие охранники, застывшие на всех углах, тоже в униформе, но другой. Чем ближе подходили к месту проведения торжества, тем больше разнаряженных гостей встречалось.

Элиана шла вместе с Агуэлой за родителями, которые все чаще стали приветствовать своих знакомых.

Встреченные эйры высказывали чете Аршадан положенные по случаю вежливые фразы, заинтересованно поглядывали на их дочь, ведь наверняка слухи о том, что Элиана Маккин после смерти мужа "слегла, а потом долго лечилась" распространились в столичном обществе. На следующего по пятам дознавателя Седдера тоже поглядывали. Ну хотя бы Майнард как-то мастерски растворился в пространстве, не попадался на глаза любопытствующим.

Вскоре их компания ненавязчиво влилась в рой прочих знатных гостей, собравшихся на торжество. Семья Аршадан, все еще находящаяся в трауре, но обязанная из-за своего положения проявить уважение королевскому сыну, пусть бастарду, но признанному, скромно остановилась у стены. Но и здесь их находили желающие пообщаться.

Коллеги и просто знакомые эйра Вакида Аршадан, известнейшего артефактора столицы, подходили обсудить дела.