(не)Бальмануг. Дочь 2 (СИ)

— То есть могут быть не сами авайны, а их ближайшие родственники, все-таки каждый мир накладывает свои нюансы на все расы, — продолжил он. — Но общее все равно у единых рас во всех мирах сохраняется. И сможете ли вы договориться в случае чего с этими остроухими гордяками… кхе, воинами, которые с презрением относятся ко всем прочим, младшим, как они считают, народам?

Лернавай покосился на притихшую Элиану, но что она могла сказать?

Что она сегодня сама впервые узнала, что в ее мире черт знает что творится? И она сама не знает, верить ли Михаилу.

Эйры — менталисты? Вот пусть сами его на правдивость проверяют. А у нее уже, кажется, мозг глючит от перегрузки.

"Кстати, а черти в моем мире на самом деле есть?" — всплыла какая-то посторонняя мысль, но девушка ее сразу же озвучила.

— "Черти"? Есть, конечно, — подтвердил Михаил. — Низшие из демоновского царства, к сожалению, достаточно обширного по видам. С ними тоже наши студенты на практике встречаются.

И "вампиры" есть. Хочешь, я тебя с парочкой познакомлю? Один из них талантливейший "фармацевт", м-м, зельевар, по-вашему? А второй — не поверишь! — шеф-повар в ресторане с тремя звездами "Мишлен".

Элиана покачала головой. Не то отказываясь от такой чести, как знакомство с вампирами, не то пытаясь утрясти невероятные новости в гудящей голове.

— Наверное, молодежь уже утомилась? — сказал вдруг Михаил. — Может, отпустим их и тогда всерьез поговорим? Есть еще кое-какие вопросы из срочных к обсуждению.

Раймонд смотрел, как Элиана в сопровождении Тезера, Гуарта и вернувшегося Майнарда покидала гостиную. Не нужно быть менталистом, чтобы видеть, насколько девушка шокирована. Даже не столько теми цветными, невероятно детальными портретами людей, сколько новостями, что в ее мире тоже есть и магия, и ракасы. И из-за тех картинок она сильно расстроилась.

"Чем этот человек думал, когда принес Йэлене изображение ее же собственных проводов? — не понимал Раймонд.

 — Зачем сделал ей больно? Да и портреты ее родных — они ведь тоже доставили боль девушке, даже эмпатом не нужно быть".

Странные портреты людей, на которых те были как живые, и показывающие их в движении, даже полуотвернутыми, и в повседневных делах, поразили Раймонда. На парадные портреты их мира были вовсе не похожи.

Но больше всего его сбивало с толку поведение "другого человека".