— А ты подло этим воспользовался и похитил меня! — произнесла с укором.
— Это было самое правильное решение в моей жизни, — ухмыльнулся Павел, — если не считать решения, отпустить бороду. Это было весело.
— Я рада, что сумела тебя развлечь, — меня снова накрыло.
— Я не это хотел сказать…
— Да, неважно, — отмахнулась расстроенно. — все это…просто…
— Что просто? — голос тихий, напряженный, будто ему не все равно.
— Знаешь, Паш, — я рассеяно покачивала кружку, наблюдая как по дну кружатся чаинки, — там в лесу, мне казалось, что я наконец-таки встретила настоящего.
Настоящего человека, настоящего мужчину. Мне показалось, что во всем этом водовороте современной жизни, ты был как скала. Крепкая, нерушимая, о которую разбивалась суета, глупое стремление что-то кому-то доказать.
Он молча на меня смотрел и с каждым мигом все больше хмурился.
— Рядом с тобой хотелось остановиться, выйти из бесконечной гонки за призрачным призом и просто стать счастливой, просто жить, не оглядываясь на прошлое и не страшась будущего.
А ты обманул. Не знаю, чем ты руководствовался, какие цели преследовал, но факт остается фактом. Все видел и ничего не сказал. Просто притворился человеком, которого не существует.
— Почему не существует, — возмутился он, — вот он я, сижу перед тобой. Все такой же, как и раньше.
— Не такой.
— Ты меряешь меня только наличием бороды и бензопилы?
— Нет, домиком в лесу, спокойным трудолюбием, дурацкой козой и слюнявой псиной. А еще семейниками, гордо развевающимися на ветру.
Тихими спокойными вечерами и прогулками по лесу. Где все это? И что вообще из этого было по-настоящему твоим.
— Портки точно мои были. Я бы чужие не стал донашивать, даже для полноты погружения, — он попытался пошутить, но осекся, напоровшись на мой сердитый взгляд, — Юль, мне просто хотелось, чтобы все это, — указал на костюм, часы, которые стоили больше, чем я получала за месяц, — не играло никакой роли. Чтобы был только я, а не набор барахла.
— Ты секунду назад обвинил меня в том, что я меряю тебя наличием бороды, а теперь пошел еще дальше.
Решил, что я оцениваю тебя вещами и побрякушками, — во рту почему-то стало горько, — я была вся перед тобой, как на ладони, а ты, оказывается, целый маскарад разыграл, опасаясь, что я окажусь меркантильной дрянью?
Он недовольно скуксился.
— Извини. Порой я очень циничен.
— А вот дровосек циничным не был.
— Юль, хватит говорить о нем, как о каком-то другом человеке.
— Он и был другим человеком. Выдуманным.
