Благо, что есть чем очаровывать — мужик видный, большой, сильный, при деньгах.
Счастье было таким сладким и таким недолгим.
Я держалась как могла, прикрывая свое состояние токсикозом, не говоря ему ни слова. Но однажды не выдержала.
Он позвонил мне ближе к концу рабочего дня и снова поставил перед фактом, что немного задержится.
— Хорошо, — произнесла я дрожащим от обиды голосом и повесила трубку. Постояла минуту зажмурившись, пытаясь справиться с болью в груди, а потом решительно собралась и вышла из дома. Мне надо было знать.
Надо было убедиться. Умереть, и начать жить заново.
Поэтому я приехала к нему на работу, без проблем прошла мимо знакомого охранника и поднялась на нужный этаж. Рабочий день уже закончился, все двери были заперты, а в сумрачном коридоре, освещаемом лишь дежурным светом, мне не встретилось ни единого человека.
Не помня себя от волнения, я шла к кабинету мужа на ватных ногах, уже издалека заприметив, как из-под двери пробивался тусклый свет и маячили чьи-то тени.
Затаив дыхание, едва не падая от страха в обморок, я подкралась ближе и прислушалась.
Тут же до меня донеслась какая-то возня, пыхтение, тихий сладострастный стон, от которого у меня кровь в венах свернулась. Потом Пашкин шепот:
— Да тише ты!
Перед глазами разноцветные искры, и слезы уже на самой грани. Еще немного и сорвусь, разревусь белугой.
Умирая, изнутри сделала осторожный шаг назад, потом еще один. Так гадко я никогда себя не чувствовала. Мне хотелось сбежать, спрятаться, скрыться на другом конце света, там, где этот предатель меня никогда не найдет.
Еще один шаг и ноги к полу прирастают, потому что до меня снова доносится стон. Тихий сдавленный.
И внезапно я закипаю. Да как так-то? Да что же это творится? Что ему жены молодой мало? А как же любовь? Как же клятвы и обещания? Или это все не имеет значения, и он просто снова обманывает меня, как тогда в лесу, когда притворялся простым дровосеком?
Роль доверчивой дурочки меня изрядно притомила, поэтому я ринулась вперед. Будь что будет, но я не позволю вытирать о себя ноги.
Никогда! И никому!
Ожидая увидеть самое худшее — Павла со спущенными штанами и распластанную под ним девку, я толкнула дверь и, задержав дыхание, шагнула внутрь.
В кабинете было сумрачно, горела только настольная лампа, создавая романтический настрой. Я разозлилась еще больше, и как кобра обернулась в сторону кожаного дивана, стоящего в углу.
Там был Павел. Сидел на диване, облокотившись на подлокотник, и подпирая кулаком щеку.
