Бывшая любовница как-то решила устроить мне шоу с выносом мозга и битьем посуды, в результате в тот же день оказалась за дверью, и больше я с ней не общался, благо замена быстра нашлась.
Юля только пыхтела, спотыкалась и дальше шла, не прося остановиться или сбавить скорость. Наверное, этим и покорила.
Я даже зауважал ее, за стойкость и отсутствие склонности к истерикам. Шаг все-таки немного замедлил, чтобы она не бежала за мной как собачонка, и направился обходной дорогой, той, где крапивы меньше росло, чтобы она не исколола свои ободранные коленки.
Бродский навешал на себя гроздья репьев — опять придется полвечера обдирать. Его самого этот факт ничуть не смущал. Он, словно носорог, продирался сквозь самые густые заросли, радостно прыгал и, громко лязгая зубами, ловил мух. Вот ведь неунывающая псина! Хорошо хоть, что не пустозвон и не считает нужным облаять каждый пень. Я бы его тогда точно выгнал, отправил к хозяину. Вечно тявкающих собак я не люблю, так же как и склочных женщин.
На заросший камышом берег мы вышли уже в легких сумерках.
Лягушки изо всей дурацкой мочи пели песни на разные голоса, вечерние кузнечики им вторили, так что на озере было шумно и весело.
Лохматый шалопай выскочил из зарослей и с разбегу прыгнул вводу, поднимая кучу брызг, а через минуту уже плыл к середине озера.
— Нам туда, — я махнул в сторону удобного, пологого спуска, — там дно хорошее, не илистое, и водорослей нет.
— А пиявки есть? — напряженно спросила Юля.
— Пиявки? Наверное, есть, — я никогда этим вопросом не озадачивался.
— А змеи?
— Змей нет.
Вот тут я немного приврал. Были змеи. Изредка ужи попадались, приползали в дому и грелись на завалинке, а хозяин избушки говорил, что если поглубже в лес зайти, к болоту, то можно и на гадюк наткнуться. Юльку этой информацией беспокоить не стал. Вдруг она гадов ползучих боится? А так, меньше знает, крепче спит.
— Я первый пойду, — сообщил ее и начал расстёгивать рубашку.
— Хорошо, — Юля отвела взгляд в сторону, а мне стало смешно.
Вот как дети, ей Богу! Оба!"
"Всего лишь озеро, вода, купание, а между нами напряжение такое висит, будто принуждают к чему-то непотребному.
Она прошла немного вперед, аккуратно присела у самой кромки и аккуратно коснулась темной воды.
— Ну как? — рубашку расстегнул, стащил с плеч и небрежно бросил на примятую траву. — Теплая?
— Да, как парное молоко, — девушка распрямилась и повернулась ко мне лицом, как раз в тот момент, когда я расстёгивал брюки.
