— Что случилось? — забыв об изуродованной юбке, я бросилась к нему.
— По-моему, вывихнул, — мрачно ответил Павел и, попробовав аккуратно пошевелить кистью, тут же поморщился от боли, — Черт.
— Как уж ты так? — спросила обеспокоенно.
— Засмотрелся.
— На что? — искренне изумилась я.
— На что, на что, — пробурчал себе под нос и отвернулся, — на козу.
— Пойдем в дом, надо перевязать, — бесцеремонно потянула его за сбой, и он, как ни странно, не стал упираться, а покорно пошел следом, только спросил с сомнением:
— Ты знаешь как делать перевязки?
— Понятия не имею, — честно призналась я, — сейчас разберемся.
Он только вздохнул.
* * *Коза, мать вашу! Я засмотрелся на козу! Не ту, которая на четырех ногах и с копытами, а ту, которая в моей футболке вокруг дома круги нарезала и что-то вопила. Агриппина все-таки молодец, мастерски троллит. То боднет, то юбку украдет, бедная Юлька.
Пока пялился на нее неудачно тяпнул топором по стволу. Да так, что отдачей этот самый топор у меня из рук выбило, а от запястья до самого локтя будто прострелило.
Твою мать! Досмотрелся! Лесоруб хренов!
Ругая самого себя на чем свет стоит вышел из своего укрытия. Прятаться дальше смысла не было — мои вопли весь лес слышал. Юлька молодец, сразу ко мне бросилась, откинув в сторону изжеванную юбку. И на лице такое волнение, такая искренняя тревога, что меня проняло до самых печенок.
Новую юбку куплю, в качестве компенсации.
От этих мыслей осекся и отругал себя еще раз. Какая юбка? Какое куплю? Меньше, чем через неделю гостья уедет, и мы больше не увидимся.
Даже жалко стало. И это при том, что я никогда не жалел во время расставаний. Ни одна из любовниц не вызывала стремления удержать, присвоить. А эту вот эту почему-то было жалко отпускать. Хоть и не любовница вовсе. Но я надеялся, что еще не все потеряно."
"Я теперь инвалид, у меня ручка болит, так что придется бедной Юле за мной ухаживать, а там глядишь и с мертвой точки что-то сдвинется. Чуть не рассмеялся. Господи мне сколько лет то? Что за детский сад? Да я в жизни не тормозил, и на счастливый случай не полагался, всегда сам, ставил цель и шел к ней.
Не важно где: в работе, в отношениях, во всем.
Не знаю почему, то ли из-за избытка свежего воздуха, то ли из-за трёхмесячного пребывания в глуши, в добровольном заточении, то ли из-за того, что она считала меня дремучим лесником, мне хотелось подурачиться. Что само по себе странно и очень неожиданно…и чертовски мне нравилось.
