Точно не кровь с молоком, но очень даже ничего.
Она постояла возле автомобиля, а потом уныло поплелась вперед к повороту. Не знаю, чего она там ожидала увидеть, но явно разочаровалась. Плечи понуро опустила, обхватила себя руками и побрела обратно."
"В беду явно попала. Машина, наверное, заглохла, и теперь бедная девочка не знает, что делать.
Надо помочь, решил я.
И пошел помогать.
Ринулся, как носорог, сквозь кусты и выскочил на дорогу рядом с ее машиной. Девчонка замерла, выпучила на меня и без того огромные глаза, рот глупо открыла.
— Помощь нужна? — попытался улыбнуться и руку ей протянул.
Она попятилась.
Странная какая-то. Радоваться надо, что помощник подоспел, а она только глазами хлопает.
Пилу перехватил поудобнее и шагнул к ней.
— Меня Павел зовут, — попытался выговорить, но получился только хрип, или сип, или рычание.
— Маньяк! — внезапно заорала она.
«Сумасшедшая» — рассеянно подумал я.
Девица побежала прочь на своих блестящих, словно новогодняя мишура, копытах. Неуклюже побежала, подвертывая ноги.
Я стоял, продолжая наблюдать за ее побегом, гадая, когда она повалится. Десять метров, двадцать, а потом хрясь! Запуталась в своих лабутенах и рухнула на дорогу, театрально всплеснув руками.
Поморщился. Даже смотреть на это было больно. Коленки свои острые точно об асфальт ободрала. Бедолага.
Она оглянулась на меня через плечо и поползла прочь.
— Ты там как жива? — просипел сдавленно. Вслух получилось что-то типа «ыыыааажжжжыаа».
Она пискнула и поползла быстрее.
Точно сумасшедшая.
— Ботинки сними, бестолочь, — прошептал под нос.
Конечно, Безумная ничего не услышала, продолжала ползти.
Я вздохнул и пошел за ней следом, намереваясь помочь подняться и, наконец, нормально объясниться.
При моем приближении она замычала, плюхнулась на асфальт и начала пятиться, помогая себе локтями и пятками. Тощие загорелые коленки были ободраны.
Тонкая, ярко-синяя юбка задралась, открывая обзор на черные кружева, при виде которых аж в пах кольнуло.
Черт. Я в этой глуши видать совсем одичал, раз мимолетного взгляда на чужие трусы хватает, чтобы кровь закипела.
Безумная мой взгляд перехватила, побелела еще побольше. Попыталась поправить юбку, снова запуталась, повалилась и истошно завопила:
— Не подходи ко мне!
— Я аочою, — снова просипел я, напугав ее еще больше.
От безобидного «я хочу помочь» в моем исполнении она заверещала, а потом обмякла и, закатив глаза, повалилась навзничь.
Да ё-моё.
