Я готов остаться в этой глуши насовсем, если она останется тоже. И плевать на все, что осталось дома, на работу. Я словно на яву видел нашу совместную жизнь: утром встали, дела переделали, потом отдыхаем. Вокруг нас суетятся коза, собака и, возможно, пара-тройка детей. У меня борода, у Юли коса до пояса. И все счастливы.
Проклятье, похоже, что я уже счастлив.
Недоверчиво прислушался к себе, к своему внутреннему миру, пытаясь найти подвох, и не нашел. Действительно счастлив. Спокоен, как удав, в груди тепло, и все проблемы кажутся чем-то далеким и незначимым.
Все что на самом деле было важно уже находилось здесь, рядом со мной, во мне самом…
— Паш!!! — раздался дикий вопль с улицы, разогнавший мою философскую задумчивость.
Топот, грохот на крыльце, как будто кто-то не очень ловкий споткнулся и едва не повалился навзничь, а потом в дом ворвалась Юлька. Вся взлохмаченная, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с дурным блеском в глазах и лопухом в руках.
— Чего шумишь?
— Я не уверена, но мне кажется, что твоя поганая коза сбежала, — девушка озабочено развела руками.
— С чего ты взяла? — я лишь лениво усмехнулся, любуясь румянцем на ее щеках.
Агриппина — дама серьезная, от дома ни на шаг. Хозяин ее никогда не привязывал, да и я тоже такой практики не завел — не за чем было. Она вечно шлялась где-то рядом и исправно приходила пожрать, попить и просто проверить не происходит ли что-то важное без ее козьего ведома.
— Я нашла большой лопух, — она подняла огромный, как зонт лист, — хотела ей скормить.
— Решила подмазаться? — я рассмеялся, а Юля смущенно улыбнулась:
— Пытаюсь растопить ее суровую козью душу, — потом спохватилась и торопливо продолжила, — так вот. Угостить хотела, а ее и нет нигде.
— Не может быть. Сидит где-нибудь в кустах и подло за тобой подглядывает.
— Думаешь? — Юлька нахмурилась.
— Уверен. Или вообще за тобой попятам вокруг дома ходила, поэтому ты ее и не нашла.
Девушка с сомнением закусила губу, задумчиво оглянулась через плечо и снова вышла на улицу.
— Пипа! — раздался громкий крик.
— Пипа! — еще один крик уже на другой стороне дома.
— Пипа! — вопль на опушке.
Так ведь и голос сорвать можно. Я поднялся из-за стола и тоже вышел на улицу, где из стороны в сторону металась защитница убогих и рогатых.
— Паш, нет ее нигде! Я всюду посмотрела, — Юля действительно переживала несмотря на то, что ей не раз прилетало от своенравной козы. — Скоро ливень начнется.
