Не бойся быть ближе

Но вместо тревоги, по ее телу разливались теплые волны предвкушения чего-то прекрасного.

Эрик первым лег в кровать и похлопал ладонью рядом с собой:

София не могла назвать свои юные годы бурными, потому что она росла в очень религиозной семье, где строго относились к случайным связям. Она была девственницей, когда начала встречаться с Дэвидом, и кроме него у нее никого не было.

Разве только сейчас. София прилегла рядом с Эриком и обняла его за талию, думая о том, сможет ли ее сердце остаться в целости по окончании этих выходных.

Ей хотелось немного развлечься и с помощью Эрика заново обрести свою сексуальность, без того, чтобы потом страдать.

Всего пару дней она могла бы притвориться, что имеет место не только в его жизни, но и в его постели.

Двух выходных было бы достаточно. По крайней мере, она на это надеялась.

Взгляд Эрика медленно скользнул по ее груди под шелковым топом и обнаженным ногам. Его глаза потемнели, и он протянул Софии руку, и она знала, что пути назад нет. Она примостилась рядышком с Эриком, и он накрыл их обоих покрывалом, прижимая ее к себе.

София обняла его за талию и положила одну ногу поверх его ноги. И тогда, впервые за все время их общения, расслабленно выдохнула.

– Ш-ш-ш… – шепнул он, поглаживая ее волосы. – Отдохни немножко. Я буду рядом, когда ты проснешься. – София сомневалась, что у нее получится уснуть в его объятиях, когда их голые ноги были переплетены, но закрыла глаза и, почувствовав себя в безопасности и зная, что все будет хорошо, задремала.

Эрик почувствовал, как мышцы Софии расслабились, и она погрузилась в сон, лежа у него под боком, вся такая теплая и мягкая.

Ему казалось странным, насколько естественным было держать ее в своих объятиях. Его тело было напряжено до предела, настроившись на волну тела Софии. Чем более мягкой становилась она, тем больше твердел он.

И таким образом он готовился к одной из самых важных сделок в его карьере? Разве он сейчас думал о будущем? Абсолютно нет. Его мысли сосредоточились на прижатой к нему тугой груди Софии и ее гладкой ноге, лежавшей поверх его ноги.

Он думал о ее прозрачных стрингах, которые почти ничего не скрывали, ощущал бедром жар ее тела и вдыхал тепло ее кожи.

Он переживал неимоверные мучения, но страдал добровольно, потому что, несмотря на болезненную пульсацию, раздававшуюся в его отяжелевшей плоти, держать Софию в своих объятиях доставляло ему самое большое удовольствие, которое он когда-либо испытывал.

Он сказал Нортонам, что можно отдохнуть часа два.