Не бойся быть ближе

Она рухнула на кресло рядом с кроватью сына и судорожно вдохнула.

– Вот и мой серьезный молодой человек, – приговаривая, Эрик приблизился к Эдди. София заметила, как он поправил одеяльце, и поняла, что он прикрыл иглу капельницы, торчащую из руки ребенка, чтобы она не увидела ее. Потом Эрик мягко убрал прядь волос с крошечного лобика ее сынишки. Эдди лежал без сознания, но его губы вдруг дрогнули словно в улыбке, и ее сердце чуть не разорвалось напополам.

Эрик многозначительно посмотрел на Софию, и она вспомнила, что должна дышать.

– Сладкий мой, мама рядом, – приговаривала она, держа сына за руку. – Прости, что я немного задержалась, но теперь я здесь. Эдди, ты держишься молодцом.

София почувствовала, как Эрик сжал ее плечо, и услышала, что отец что-то сказал ей. Она не поняла, что он говорил, но все равно кивнула. В палате стало тихо, и только едва слышно попискивала аппаратура, и грозно ревело нарастающее чувство вины Софии.

Время потеряло всякое значение, когда она смотрела на поднимающуюся и опускающуюся маленькую грудь.

Ей следовало быть рядом с ним, а не в постели Эрика. Она подвела своего ребенка и ради чего? Если что-нибудь случится с Эдди, она никогда себе не простит.

– Здравствуйте, – послышался за спиной звучный мужской голос. – Вы миссис Бингем?

София поспешно вытерла слезы с лица и, повернувшись, застыла словно пораженная громом.

– Уайатт? Роберт Уайатт?

– Вообще-то, доктор Уайатт.

Черт, последним человеком, которого ей хотелось видеть сейчас, был Роберт Уайатт.

– Прошу прощения. Я София. Я дружила с Эриком, когда мы были детьми.

– Вы дочь горничной? – изумился Уайатт.

София густо покраснела. Прошло столько времени, а она по-прежнему оставалась дочерью горничной. В эти выходные София притворялась равной Эрику, но все это было не по-настоящему.

Она всегда будет всего лишь дочерью горничной. Обузой для него.

София посмотрела на Роберта. Может, следует врезать ему еще раз.

– В таком случае я должен перед вами извиниться, – вдруг сказал он.

– Что? – потрясенно спросила София.

И Уайатт покраснел. Боже правый, он покраснел! Что, черт подери, происходит?

– Послушайте, я понимаю, что дело было давно.