И изредка дергает руками, словно пытается освободиться от наручников.
— Я бы тебя и на границе нашел. Никуда бы ты не делась. — Егор щедро поливает мои душевные раны успокаивающими словами.
— И в Финляндии? — Смотрю в его глаза. Голубые, как сегодняшнее небо.
— Хоть в Лапландии. — Он качает головой и целует в нос.
— А Катя? Как она?
Как ни странно мысль о малышке — это первое, что возвращает меня в реальность. Марат клялся, что не причинил девочке вреда, только мой муж не тот человек, которому можно верить на слово.
— Она сейчас с моим папой. Черный умеет определять проблемы лучше любого психолога.
— Значит, все хорошо?
— Если бы этот кусок дерьма сделал с Катей хоть что-то… — Егор прерывается. Тяжело сглатывает. Затем продолжает. — Я бы застегнул браслеты не на его руках, а на горле. И далеко не сразу.
— Я бы помогла тебе закопать труп.
К удивлению понимаю, что уже не дрожу.
— Вот это я понимаю! Сознательная гражданская позиция. — Подмигивает мой майор.
— Да… Позиция… — Уголки губ сами собой растягиваются в стороны.
А от горячей упругой штуковины, упирающейся мне в живот, по венам тонкими ручейками растекается тепло.
— Прости, — Егор поправляет член. — Он тоже рад тебя видеть.
— Еще скажи, что вы оба одинаково испугались. — Меня пробивает на смех.
Совершенно идиотская ситуация. Рядом с нами сидит мой нокаутированный муж, из-за поворота уже показалась полицейская машина, а у меня слезы на глазах от хохота и глупости на языке.
— Мы ответственны за тех, кого приручили, — цитируя классика, Егор заботливо стирает соленые капли с моих щек и жарко целует в губы.
— Майор Боровский, кажется, я вас люблю, — шепчу в раскрытый рот и осторожно прикусываю кончик слишком шустрого языка.
— Всего лишь кажется? — Гад улыбается. Хитро, будто и так все знал.
— Я без ума от тебя!
Беру его за грудки. Приподнимаюсь на цыпочки и теперь уже сама целую.
Вкладываю в этот поцелуй всю свою радость и пережитый ужас. Упиваюсь вкусом самых наглых в мире губ.
Ловлю носом уже родной аромат и снова подрагиваю. Только теперь не от волнения, не от холода, а от тех самых глупых бабочек в животе.
— Звучит, как признание, — прервав поцелуй, хрипит Егор и одновременно машет рукой спешащим к нам полицейским с собакой.
— С ума схожу! — Не замечая никого, обнимаю своего невероятного мужчину. — Обожаю. — Встречаюсь взглядом с мужем и впервые в жизни не чувствую никакого волнения или страха.
