Сегодня я просто обязана вовремя попасть на работу и сделать кое-что важное.
— Хорошо. — Маша на секунду заглядывает в соседнюю комнату, где сладко спит Паша. И затем устраивается на стуле возле окна.
***На мое счастье никаких посторонних возле дома не наблюдается. Вокруг все, как обычно. Тот же болтливый сосед под своей вечно неисправной машиной. Те же собачники. Та же курящая в подворотне шпана.
За четыре месяца все это стало таким родным и знакомым, что радуюсь даже бычкам на газоне и кривым выбоинам на дороге.
Мое безопасное жилье! На целых четыре месяца!
Спустя несколько минут после ухода Маша присылает сообщение: «Все в порядке. Ты без хвоста». В целом, наверное, можно расслабиться. Опять пронесло. Однако два тревожных звоночка за одну неделю — это много.
Прежняя, молодая я, вероятно, и закрыла бы на все глаза. Она жила бы, как жила. Но нынешняя я слишком хорошо помню цену за такую невнимательность.
— Добрый день. Николай Петрович. Хочу с вами поговорить, — придя на работу, я останавливаю старшего администратора.
— Привет-привет! Опять тебя всю ночь не будет? — ехидно ухмыляется Скворцов.
— Совсем не будет. Мне нужен полный расчет. — Я давно готовилась сказать эту фразу. Надеялась, что такой момент случится, как можно позже. К несчастью, позже уже некогда.
— Обалдела? Ты и полгода не отработала, — возмущается администратор.
— Мы договаривались, что я смогу уйти так же быстро, как приступила к работе, — настаиваю на своем и последний раз переодеваюсь в дурацкую форму.
— Неделю отработаешь! Без выходных! Потом поговорим.
— Никаких недель. Расчет нужен сегодня же. Завтра я уже не выйду. Будете сами объяснять это боссу, — говорю четко, без запинок, а у самой за ребрами нервный перестук.
— Блин, наберут всяких, а мне потом мучайся.
На мое удивление он больше не спорит. Словно я уже не работаю в этом клубе, Скворцов переключается на другую официантку и позволяет мне спокойно подготовиться к рабочей ночи.
***Смена проходит лучше, чем обычно. Никаких стычек с клиентами.
Никаких проблем с кухней. И никаких обнаглевших майоров.
Последнему, наверное, нужно порадоваться. Ума не приложу, как бы я смогла забрать расчет, если бы этому похотливому чудовищу приспичило умыкнуть меня на ночь.
Однако радости почему-то не чувствую. Вместо этого я то и дело оглядываюсь в сторону барной стойки, периодически кошусь на дверь и ощущаю на душе что-то горькое, поразительно похожее на грусть.
Когда заканчивается смена, я не медлю.
