— У них мультики. Катя сама будет смотреть и Пашу не отпустит.
Уж кого, а дочку я знаю. Единственная понятная мне женщина. Счастливое исключение из всех правил.
— Я… Я так не могу, — выдает свой последний аргумент жрица. Упирается ладонями в мою грудь. А уже в следующий момент получает контраргумент.
По самые яйца!
Глубоко-глубоко.
С первого толчка — сразу в рай.
Разговоры о том, что можно и чего нельзя, на этом заканчиваются. Цепляясь за мои плечи, Аленка тихонько стонет на ухо. Скользит ноготками по футболке.
И с каждой секундой все сильнее проигрывает в битве с самой собой.
Как случайный участник этого сражения, я не вмешиваюсь. Потихонечку трахаю ее в нежную писечку. Ловлю губами всхлипы. И бедрами вколачиваю простую истину.
— Ну, хорошо же? — заставляю ответить.
— Хорошо, — хрипит, подрагивая.
— Сладко? — ввинчиваюсь со всей страстью. Трусь членом о все чувствительные точки.
— Да-а… — тянет Аленушка, кусая губы.
— Сомнения остались?
Для подстраховки начинаю массировать ее верхние роскошные округлости.
И, наконец, слышу правильный ответ:
— Не-е-ет.
Глава 31
Быстрый секс и вкусный обед отбивают у моей бегуньи все мысли о выселении. Залезть в мозг и проверить я, конечно, не могу. Но румянец, улыбка и кошачья плавность движений выдают в жрице счастливую и удовлетворенную женщину. Служительницу храма «Лечебного оргазма».
Чтобы, не дай Бог, не сглазить, я этой же ночью повторяю процедуру терапевтического затрахивания. Выкрав Аленку из спальни, заставляю немножко покричать в мою ладонь.
И весь следующий день кормлю гостей приличной едой из ближайшей жрачечной.
Не знаю, что именно действует как успокоительное, однако к вечеру воскресенья мы превращаемся в идеальных сожителей.
Эта фантастическая женщина готовит нам всем голубцы! Самые настоящие, с охрененной томатной подливкой! Еще вкуснее, чем когда-то делала мама. Читает детям на ночь сказку про мумми-троллей. И сама приходит сдаваться перед сном.
Как итог, в понедельник утром поезд моей привычной холостяцкой жизни летит под откос.
Избалованная за полтора дня дочка требует дипломатического убежища от собственной матери — истерит даже от намека на поездку к родительнице. Ее мелкокалиберный подельник грудью стоит на защите интересов своей коллеги по игрищам. А разнеженная жрица без споров, с блаженной улыбкой наблюдает за всем этим пиздецом.
«Наверное, так оно и должно быть в нормальных семьях», — ловлю себя на шальной мысли. И тут же заталкиваю ее обратно.
