— Не вяжется, — щурюсь. — Если бы соскучился, не стал бы забирать детей в такую рань.
— Логично! Ты у нас настоящий следователь!
— Я мама! — целую этого загадочного мужчину в подбородок. Выше не дотянусь. — Мама мальчика.
— Да… — Взгляд голубых глаз становится серьезным. — И где-то у этого мальчика есть еще и папа…
От упоминания Марата сердце останавливается и падает в пятки.
— Ты выяснил о нем что-нибудь?
Я осторожно выбираюсь из объятий Егора. Не могу прикасаться к нему и думать о муже. Триггерит как погорельца от церковной свечи.
— Вроде как да…
Майор на несколько секунд замолкает. Смотрит то на меня, то на пол. О чем-то думает. А потом достает из сумки большой бумажный конверт.
— Что в нем? — с опаской беру в руки.
— Открой. Это фотографии. Должна узнать.
Пока я разбираюсь с конвертом, он наливает стакан воды и ставит на стол.
— Стройка какая-то… — Ничего не понимаю. — Я вроде бы здесь не была.
Взгляд останавливается на машине в левом углу кадра. Темно-синий седан. Вмятина на капоте.
Внутри все леденеет.
— Ты уже видела эту машину? — Егор заставляет посмотреть в глаза.
— Я не уверена… Да.
— Давно?
— Неделю назад. Мне казалось, ее водитель меня преследовал. Соседка тоже видела странную машину.
— Дерьмо… — Стискивает зубы майор.
— А что?
Кажется, я уже знаю ответ. Больше того — я догадывалась о нем с самого первого дня слежки. Дрожала от ужаса и готова была сбежать в другой город.
— Смотри дальше.
Егор становится за моей спиной. Будто прикрывает собой от всего мира.
— Это… — сглатываю. — Марат.
Второе фото выпадает из рук. А третье забирает майор.
— Значит, этот урод нашел тебя. И пас все время, пока я его искал.
— Подожди… — Поворачиваюсь к нему лицом. — Что значит, ты его искал?
— Ален… — Мой сильный бесстрашный следователь. Самый пошлый и невозмутимый мужчина на свете трет лоб, будто не может подобрать слова.
— Ты искал моего мужа… — помогаю ему. — Разыскивал еще до того, как узнал о нем?.. Зачем?
Мне что-то нехорошо от этого разговора.
Хочется заткнуть уши, закрыть глаза и попросить Егора не отвечать.
Какой-то черепаший инстинкт. Трусливая мечта о панцире, который может укрыть от настоящего и прошлого.
— Помнишь, я рассказывал тебе об одном из своих дел? — начинает он осторожно.
— Только не говори, что… — Отступаю на шаг. — Нет…
Я так остро чувствую проклятый шрам, словно прямо сейчас Марат тушит об меня очередную сигарету. Легко, как о стеклянную пепельницу.
