— Как ты можешь так ребёнка…
— А как ещё называют незаконнорождённых? — снова взвилась Яна. — И вообще, на дорогу смотри, не хватало ещё в аварию попасть, чтобы этой суке и её нагуляшу всё досталось!
Алиса уже выехала на трассу, но намеренно сбросила скорость до минимально допустимой. И правда надо быть осторожнее. И не реагировать так возмущённо, Ольховская — это Ольховская.
— Если там было один раз да и то случайно, Сашка не собирается продолжать с ней отношения, так? — поинтересовалась Алиса.
— С ней — нет, но ребёнка хочет признать! Этого ублюдка! Нагуляша! И посмел мне сказать об этом! Собирается участвовать в его воспитании! А я не потерплю чьё-то отродье незаконное в своём доме!
— Ян, ну ты чего? — Алиса пыталась образумить Ольховскую.
— Все дети имеют равные права, неважно, в браке или не в браке. Не бывает незаконнорождённых детей! Это закон.
— Закон на моей стороне! Я законная жена. Я, а не эта малолетка вкладывалась в Сашку, я, а не она вытаскивала его из депры после смерти Ани.
Я его вдохновляю и мотивирую! Я! Так с чего я должна уступать своё место какой-то нищебродке, которая захотела красивой жизни за счёт моего мужика? Мне что гордо поднятой головой и голой жопой свалить в закат?! Только потому, что у Алекса будет ублюдок от какой-то швали?!
— У него будет ребёнок, — повторила Алиса. — Не ублюдок и не нагуляш, а живой человек, душа. Ты понимаешь?
— Не нуди, а? — отмахнулась Яна. — Ты тоже жена и должна быть на моей стороне! Если Алекс меня любит, как говорит, то не будет признать этого ребёнка.
Я никогда не приму незаконнорождённого в своей семье!
Последние слова были произнесены с таким пафосом, что Алиса чуть руль не выпустила из рук.
— Ян! Ну ты совсем, что ли? — хотелось смеяться, хотя ничего весёлого в этой ситуации не было. — Ты сама Герману изменяла! А то, что сделала в нашу с ним брачную ночь?! Да ты открыто жила с моим мужем! Тебе напомнить, что мне говорила?! Как оскорбляла меня, как издевалась? А я была законной женой.
Как и ты сейчас!
— Нашла чего вспомнить! — фыркнула Янка, но без привычной наглости. — Я была ребёнком считай…
— Тебе было двадцать пять! Ты прекрасно соображала, что творила! А теперь оказалась на моём месте.
— Но у меня не было ребёнка! А у этой шмары есть! А я родить не могу! А если он к ней уйдёт?
И всё-таки Алисе было жалко Ольховскую. Они почти приехали в центр, до встречи оставалось ещё полчаса, но Янку нужно было уже деликатно выпроваживать.
