Потому что на меня так никто и никогда не смотрел. Гера не стоит твоего мизинца! И никогда не будет стоить. Ты уж извини, что я тебе такое говорю. Знаю, ты его любишь и все такое. Я чего хотел сказать… у тебя есть я. Если чего нужно, я рядом. Хорошо?
Алиса молчала. И тихо радовалась, что Сабуров не видит как по ее щекам текут слезы.
Глава 18
За прошедшие после возвращения две недели Алиса видела мужа от силы раз пять. В эти дни он оставался ночевать в коттедже. Разумеется, в гостевой спальне. А утром, наскоро перехватив приготовленный женой завтрак, спешил обратно в город.
От свекрови Алиса знала, что Герман теперь работал вместе со своим отцом, заседал в правлении девелоперской компании, кроме этого Аркадий Литвинов доверил сыну еще и юридический департамент.
Вот только старший Литвинов каждый вечер приезжал домой к восьми вечера, а Герман… Алиса не спрашивала, да он ей и не ответил бы.
Между ними установилось что-то типа равнодушного соседства. Они не ссорились, почти не общались. Да и когда? Хотя кое-что запомнилось.
Однажды Герман приехал домой в обед, Алиса как раз развешивала свои новые платья в гардеробную. Она так увлеклась этим приятным занятием, что радостно напевала какую-то незатейливую песенку, пританцовывая.
Софья Андреевна решительно взялась за гардероб своей невестки, и вот уже три дня подряд Алиса только и делала, что раздевалась, одевалась, мерила, выбирала, качала головой и соглашалась. Ноги болели от нагрузки, каждый день они проходили километров по пять, не меньше.
Кто бы мог подумать, что выбор одежды может быть таким энергозатратным занятием. И увлекательным. Не такая у нее уж и убогая фигура, просто нужно выбирать А-силуэт, вертикальные линии, акцентировать внимание на ногах и груди, а вовсе не на животе.
А еще свекровь настояла на том, чтобы немного укоротить тонкие русые волосы Алисы и сделать красивое длинное каре.
И вот сейчас Алиса кружилась в особенно понравившимся ей ярко-голубом платье под цвет глаз. И пела.
За спиной раздались громкие хлопки.
Алиса в страхе обернулась: она ведь была одна дома! И увидела Германа. Насмешливо улыбаясь, он стоял, прислонившись к косяку двери и наблюдал за Алисой. Которая конечно же сразу смутилась.
— Мило! — соизволил прокомментировать Литвинов. — Маме мой респект.
И ушел.
Каждый раз, когда Алиса видела Германа, сердце болезненно сжималось, в него мгновенно впивались десятки тонких игл. Все внутри замирало, покрывалось ледяной алой коркой.
