Влад уверенно обнял меня и, сдвинув бретельку сарафана, приник к плечу губами. ― Лиза, у Эммы Францевны остались родственники? Тебе должно быть известно. Я прислушалась к себе, но ни душевного трепета, ни учащенного сердцебиения, ни повышения артериального давления не обнаружила и успокоилась. Лишь острое любопытство (что еще ему от меня надо?) вырвалось из груди томным вздохом, и я пробормотала: ― Да, у нее осталась внучатая племянница. ― Как зовут? Сколько лет? Где живет? ― быстро спросил он, окучивая мою шею. Я представила себе его выражение лица, когда Влад отправиться знакомиться с родственницей, а найдет меня, не удержалась и хихикнула.
― Что такое? ― растерялся коварный обольститель, видимо, не часто девушки хихикали в кульминационный момент его объятий. ― Владимир, ― донесся голос Федора, а вскоре и он сам вынырнул из темноты и тем самым избавил меня от трудной задачи искать оправдание своему нелепому поведению, не предусмотренного сценарием. ― Владимир, у Вашей машины кто-то снял задние фары.
Вы видели? Влад охнул и рванул в сторону дома. Мы проводили его взглядом и, не сговариваясь, двинулись к водяной мельнице. Лягушки оглушительно квакали у реки. Гоша шуршал в траве, разыскивая подозрительные норы. Ночной воздух был наполнен ароматами луга, воды и остывающей земли. Все печальные события последних дней казались далекими и нереальными. ― Знаешь, ты, конечно, права. Эмма Францевна имеет полное право унести свои тайны в могилу. Напрасно я затеял это расследование... Ты больше не сердишься на меня?
Мы остановились у самой избушки Лешего.
Правой рукой Федор поправил мою прядь волос над ухом, в левой ― он держал трость. ― Ой, Федор, а где ты нашел свою палку?
― В китайской вазе возле парадной лестницы на первом этаже. Но, что самое удивительное, я вспомнил, где ее потерял... Ты помнишь, мы пошли искать место, где сидел в плену Гоша? Я поднимал плиту с помощью трости, а потом ворошил завал в землянке. Затем Гоша возвестил о явлении Божьего человека, и мы стали свидетелями его гибели.
Вот где-то в этот момент я и потерял трость. На обратном пути ее уже не было, во всяком случае, она не мешала мне нести тебя на руках. ― Кто же принес ее в дом? ― Вот и я ломаю себе над этим голову. ― Ой, мамочки! ― осенило меня. ― Неужели, Божий человек ожил?!
Я обхватила Федора и в панике оглядывалась по сторонам. Мне всюду мерещились глаза Лешего в спецодежде.
― Это вряд ли. Но кто-то там побывал, нашел трость, принес ее в дом и спрятал в вазе.
