Естественно, я обиделась:
― Не больно-то и хотелось выручать тебя. Забирай свои вещи и топай в Трофимовку. Кстати, ты к кому туда шел?
― Ни к кому, ― почему-то смутился он. ― Я в творческой командировке, собираю народный фольклор довоенного периода.
― Ну, это ты хватил, придумай еще что-нибудь, ― не поверила я.
― Напрасно сомневаешься. Очень интересное дело. Я столько матерных частушек насобирал... ― закатил он глаза. ― Хочешь послушать?
Я сделала такое выражение лица, что он не стал настаивать.
Федор попробовал пройтись по комнате, но побелел и со стоном опустился обратно в кресло.
― А пожить здесь нельзя?
― С ума сошел?! ― испугалась я.
Страдалец совсем приуныл, и мне стало его жаль. В самом деле, с такой ногой далеко не уйдешь.
― Ладно, до вечера посиди здесь, а потом во флигеле переночуешь. Там тебя никто не увидит... Эй, а ты как в наши края попал? У нас же контрольно-следовая полоса по периметру и отдельные участки заминированы!
Федор посмотрел на меня, как на ненормальную.
― У вас тут что, концлагерь? Я вдоль реки шел, на мине не подорвался, как видишь.
.. А интересные у вас тут места!.. Давай-ка, поближе познакомимся.
Не вставая с кресла, он протянул руку к образам, пошарил за иконой и вытащил мой паспорт и связку ключей от московской квартиры, которые я положила туда для сохранности. Не обращая внимания на мои протесты, Федор открыл красную книжицу и прочел вслух:
― Климова Елизавета Петровна, русская, не замужем, прописана в Москве. А для тридцати двух лет ты неплохо сохранилась.
..
Я ахнула и вырвала паспорт из его рук.
Действительно, в чужой паспорт была вклеена моя фотография. Как?.. Почему?.. Кто?..
Федор с любопытством наблюдал за тем, как я судорожно листаю документ. Пришлось взять себя в руки.
― Дурак, ― сказала я. ― Здесь же написано, что день рождения у меня в декабре. Мне всего тридцать один!
― Елизавета Петровна, барыня зовут! ― раздался из-за двери Глашин голос.
Мужчина проворно метнулся под кровать. Видимо, у него была большая практика по этой части.
Я заперла дверь снаружи и последовала за Глашей в яблоневый сад. Оказывается, уже наступило время обеда.
― С кем это вы разговаривали? ― хитро посмотрела на меня домоправительница.
― С Гошей. Он опять валялся на моей кровати.
За столом уже сидели Эмма Францевна, Ариадна и отец Митрофаний. Мы вкусно отобедали настоящей окрошкой, грибной запеканкой и желе из ревеня под аккомпанемент едких реплик Ариадны и назидательных монологов отца Митрофания.
