Небесно-голубые цветы веселым ковром устилали берег до зарослей орешника, а дальше стояли могучие березы.
Мы перебрались вброд через речку и насобирали букет незабудок. В самом конце поляны, у орешника, мое внимание привлек прямоугольник перекопанной земли. Как будто кто-то вскопал небольшую грядку, длиной, примерно, в четыре шага и шириной в один, но забыл засадить ее.
Гоша довольно странно отреагировал на мою находку. Он поджал хвост и спрятался за меня, виновато поглядывая из-под бровей. Потом углубился в орешник и позвал оттуда негромким лаем.
За кустами был еще один участок перекопанной земли, говоривший о людском присутствии. Почва здесь уже просела и стала зарастать травой.
Мне показалось, что птицы разом замолчали, порыв ветра взмахнул ветвями, а серый дракон притушил солнце. Я в страхе огляделась по сторонам. Душа напомнила о своем существовании в районе пяток, озноб пробрал до костей, ладони вспотели, и захотелось спрятаться...
На шаг я перешла только рядом с водяной мельницей. Букет незабудок остался где-то в лесу.
Лисичек в корзинке поубавилось, должно быть, они вывалились во время марафона по ельнику.
Дядя Осип с благодарностью принял остатки грибов и обещал приготовить нечто восхитительное.
Вторую половину дня я безвылазно просидела в библиотеке, то и дело покрываясь мурашками. Меня не покидало ощущение, что кто-то наблюдал за нами из-за кустов орешника. Я была совершенно уверена, что там, на поляне, в этом безмятежном месте кто-то закопан. Ну, хорошо, первый прямоугольник вскопанной земли мог принадлежать останкам неизвестного героя из орехового шкафа, но второй?! Кто лежит в той могиле, которая уже просела, и заросла молодой травкой? Выяснить это можно только путем эксгумации.
Бр-р-р!..
После ужина мы с Эммой Францевной раскладывали пасьянсы «Восемь мудрецов» и «Гарем». Я все время путала карты, и бабушка, в конце концов, рассердилась и отправила меня в светелку.
Два дня я не решалась удаляться от дома и категорически отказалась идти на рыбалку с Гошей.
Я сидела в библиотеке, усердно делая вид, что перебираю книги. На третий день Гоша взмолился, что засиделся дома, и уговорил меня дойти хотя бы до флигеля.
Задняя дверь домика так и осталась открытой после осуществления операции по спасению Федора. По комнатам гулял легкий сквознячок, шевеля листья на полу.
Три комнаты и ванная с чугунной печкой были совершенно пусты, если не считать колченогого стула без сидения и ходиков с ржавыми гирями-шишечками на стене.
