В нем было что-то важное?
― А, теперь это не имеет никакого значения... ― расстегнул он пуговицу на блузке. ― Я так соскучился по тебе. Пойдем скорей...
Боже! Я желала идти с ним по жизни хоть на край света. И созвучно моим мыслям грянул свадебный марш Мендельсона.
От неожиданности я подпрыгнула, а Влад вынул из кармана брюк плоский сотовый телефон.
― Нет, не сейчас. Я занят, ― сказал он жестким голосом.
Наваждение кончилось, я очнулась от приступа любовной лихорадки, и страшная мысль мелькнула в голове: если мы сейчас очутимся в постели, он раскусит меня, как орех! Уверена, мужчину, как и женщину, в этом вопросе не проведешь.
― Я, кажется, забыла выключить утюг! ― крикнула я и бросилась бежать к себе в светелку.
Владимир остался стоять на тропинке в полной растерянности.
Я влетела в комнату и привалилась к двери, с трудом переводя дух. Безобразие!!! Как она могла подложить мне такую свинью! Эмма Францевна бросила меня в пучину неземных страстей и космической неизвестности и заставила меня барахтаться, как щенка.
Она должна была предупредить меня! Хотя бы намекнуть, как себя вести! Теперь я очутилась в совершенно дурацком положении. Какой пароль имел в виду Влад? Галицкий ― его человек? Почему же Галицкий не сказал ему о подмене компаньонок? Я ничего не понимаю!!!
Мысли фонтанировали в голове гейзером, поэтому я не сразу обратила внимание на то, что в темной светелке есть еще кто-то. Этот «кто-то» дергал меня за брючину и поскуливал.
― Гоша! ― заорала я и схватила его на руки.
Он мотал хвостом и облизывал мой нос.
Догадавшись зажечь свечу, я увидела, что Гоша выглядит ужасно: грязный, со свалявшейся шерстью, а на шее болтается огрызок веревки.
― Миленький, где ж ты так извозился? Кто привязал тебя веревкой?
Но Гоша молчал.
― Лиза, у тебя все в порядке? ― послышался голос Федора из-за двери.
― Федя! Гоша вернулся! ― радостно распахнула я дверь.
Федор уселся на пол и с мрачной физиономией рассматривал веревку на Гошиной шее.
― Ну, приятель, в каком же ты плену побывал? Надеюсь, ты вел себя как настоящий Мальчиш-Кибальчиш, и не выдал военную тайну? ― требовал он отчета у Гоши, но тот строил глазки из-под бровей и сопел.
― Гоша, марш в ванную! ― скомандовала я. ― Пребывание в плену ― это еще не повод, чтобы выглядеть, как поросенок.
Гоша поджал хвост и ринулся под кровать, но я была начеку, и пресекла его попытку к бегству.
― Лиза, открой, пожалуйста, ― постучал в дверь Владимир. ― Нам надо поговорить... Ты в праве обижаться на меня.
