Обещай, что не полезешь больше ни в какие передряги, а?
― Что ты, Федор, я такая трусиха. Я никуда не лезу. Оно само, подняла я на него честные глаза. ― Просто так получается... Знал бы, где упал, соломку подстелил.
Пахло старой соломой, сырой землей, плесенью и тем особым запахом, которым пропитана тайна.
Рано или поздно все тайное становится явным. Открываются запоры, спадает пелена тумана, солнечный луч проникает туда, где раньше царила тьма. Ключ поворачивается в замочной скважине, скрипят заржавевшие петли двери, прогнившие ступени лестницы трещат под тяжелыми шагами, свет озаряет скользкие стены, черные пауки разбегаются в щели, тайна отступает и прячется в кротовой норе.
Но что это?! Волшебная пещера Али-Бабы или мираж, колдовство, зазеркалье? Кто знает?..
ГЛАВА 12
Федор сверлил меня взглядом.
― Дай слово, что завтра же, нет, сегодня, ты соберешь свой багаж, и мы уедем. Эмма Францевна замечательно проживет и без компаньонки.
― Конечно. О чем речь?! Мне тут уже самой надоело. Хочется в столицу, к уличной суете, транспортным пробкам и прочим радостям цивилизации.
Подальше от местных проблем. А то ни одного спокойного дня: то скелеты в шкафах, то раненые филологи на плече виснут, то угроза жизни по голове... Золотые самородки пригоршнями...
Мы двинулись в сторону дома, но почему-то пошли не по кратчайшей дороге, а свернули под раскидистые ветлы, которые росли вдоль Бездонки. Только мы укрылись от палящего солнца в тени деревьев, как мимо по дороге промчалась бричка со стороны Трофимовки.
Отец Митрофаний погонял лошадку вожжами, ряса на его спине вздулась пузырем, как у велогонщика.
― Куда это он? ― удивилась я.
― Ох, не знаю... ― протянул Федор.
Он стоял рядом, заложив одну руку за спину, а другую приложив ко лбу козырьком, и провожал взглядом удаляющуюся в облаке пыли фигуру батюшки. Федор уже почти не пользовался тростью, но не расставался с ней, носил как дубинку. Я залюбовалась им. Капитан на мостике... Нет, атаман благородных разбойников...
― А ведь Гоша знает, где лежит золото.
.. ― бросила я пробный шар.
― Нет! Ни в коем случае! ― нахмурился Федор.
― Ну, хоть одним глазком?..
― Ты же только что обещала! ― простонал он уже не таким безапелляционным тоном.
― Отец Митрофаний уехал. Божий человек, по словам дяди Осипа, смирный, мухи не обидит. Нам никто не помешает наведаться туда и просто посмотреть. Ну, пожалуйста! ― погладила я его по руке.
― Мы только посмотрим и сразу уйдем! ― сдался он на милость победителя.
