Контрабандисты всех мастей бросили свой мелкий бизнес и жили за счет перевозок огнестрельного оружия, нелегальной литературы и беглых каторжан. Обычно контрабанду доставляли по северному побережью Финского залива, а затем на баржах в Петербург. Фрахтовались пароходы, которые периодически наскакивали на мели в финских шхерах. Страховые компании терпели убытки, выплачивая владельцам громадные суммы по страховым полюсам. Оружие закупали в Бельгии, где оно было дешевле. Контракты заключали известные впоследствии Стасова, Литвинов, Камо.
Количество единиц по поставкам поражает. Только по одной сделке шло 60 тысяч винтовок.
«Революция сама собой, а гешефт есть гешефт» ― эти слова принадлежат секретарю Международного социалистического бюро Гюнсманс.
Думаю, именно в это время вождь мирового пролетариата решил заняться накоплением мирового капитала. Никого не надо убеждать, что деньги при товарно-денежных отношениях играют решающую роль. Грубо говоря, тот правит миром, у кого в руках сосредоточена основная масса денежных единиц, контрольный пакет акций мировой промышленности.
Путем перераспределения капитала между странами можно влиять на внешнюю и внутреннюю политику государств. Так сказать, ростовщичество в планетарном масштабе.
Забравшись на холм XXI века, можно, конечно, пожимать плечами и удивляться наивности теоретиков революционного движения. Но, видимо, в те времена такая идея не выглядела утопией, равно, как и возможность перманентной революции.
Великий организатор занялся сколачиванием капитала и при этом не гнушался ничем: скупкой концессий на разработку ценных ископаемых на подставных лиц, разорением мелких предпринимателей через своих агентов, шантажом и откровенным разбоем.
Как он говорил: «В большом хозяйстве всякая дрянь пригодится».
Естественно, сам лично он не занимался такими делами. Все было организовано с помощью верных соратников. И тут мы подходим к одиозной фигуре, которая сыграла ключевую роль в афере века...
Влад опять глотнул из рюмки, а я осмелилась оторвать взгляд от своей тарелки.
Аркадий Борисович сидел с приоткрытым ртом, уцепившись пальцами за вилку и нож, и, сжимая их с такой силой, что побелели суставы. Ариадна прищурила один глаз и внимательно смотрела на Владимира, как бы подсчитывая что-то в уме. Федор подпер голову рукой и умильно смотрел на меня, как будто вспоминал свое босоногое детство. Я скорчила ему лицо строгой учительницы и посмотрела на Эмму Францевну.
