У Эммы Францевны оно в сейфе лежит. А закопать в лесу барыня велела. Я тут ни при чем! А за захоронение в неположенном месте нет уголовной ответственности!
― Как вы объясните причину самоубийства гражданки Климовой?
― Письмо она получила от жениха. Он ей отворот-поворот, вот она и наложила на себя руки.
― Лжете! ― по-прокурорски загремел Федор. ― Что было в письме?
― Не знаю! ― закрестился Лев Бенедиктович совсем, как домоправительница. ― Я письмо через Глашу передал нераспечатанным. Это она мне потом сказала, что Бурцев от Лизы отказался.
― Когда вы познакомились с Бурцевым?
― Прошлой весной в Бадене. Я сопровождал Эмму Францевну в качестве телохранителя.
― Где закопали труп Климовой?
― В орешнике, напротив большого камня, у речки.
― Так, вернемся к нашим баранам. Как долго вы сидели в шкафу?
― Уже сутки. Эмма Францевна позвонила вчера утром и просила срочно приехать. Я приехал. Она посадила меня в этот шкаф и велела сторожить компьютер, чтобы никто к нему не подходил.
― Расскажите, что вы видели ночью.
― В двадцать два пятьдесят Эмма Францевна вошла в будуар. Что-то писала, сидя у бюро. В двадцать три пятнадцать вышла. Почти сразу послышались голоса в малой гостиной, но кто там разговаривал, я не разобрал. Звукоизоляция в доме хорошая. Вот как раньше строили!.. В двадцать три тридцать барыня вернулась в будуар и почти час работала на компьютере. Потом ушла к себе, и больше я ничего не слышал, если не считать слабый звон посуды внизу около часа ночи.
Утром пришла Глаша и долго прибиралась. Где-то в это время меня и сморило. Господи, уже вторые сутки без сна... А что случилось с Эммой Францевной?
― При необходимости вам сообщат.
Галицкий деликатно зевал в кулак, Федор ходил из угла в угол, огибая по дороге многочисленные кресла и столики с безделушками, я смирно сидела в кресле.
― Скажите, Лев Бенедиктович, а прошлой ночью, когда была гроза, вы по личной инициативе сидели в шкафу? ― осмелилась спросить я.
Галицкий отвернулся и засопел, как Гоша, когда я застаю его на месте преступления ― валяющимся на хозяйской кровати.
― Что просила Ариадна у Эммы Францевны?
― Галицкий, отвечайте. Ваша свобода в ваших руках, ― давил Федор на щуплого филера.
― Она просила продать ей какие-то фермуары, ― нехотя выдавил он из себя.
― Фермуары ― это как-то связано с мемуарами? ― удивился Федор.
― Нет, это застежка из драгоценных камней на ювелирных изделиях, просветила я мужчин.
