Не бывшая жена миллионера

От него веет властью и силой, а ещё – внутренним спокойствием абсолютно невиновного человека. Или я пытаюсь его обелить?

– Да, я был там в то утро. Приезжал к Веронике, но, дёрнув дверь, понял, что она ещё не на своём рабочем месте.

Я снова поворачиваюсь к экрану. Камера плохо отображает происходящее. Видно, чтобы хоть что-то разглядеть, изображение пришлось увеличить в несколько раз. На замедленной съёмки видна только фигура Антонова, ходящая вокруг входной двери. Ничего больше. Дальше – пустота, как будто кто-то стёр всё остальное ластиком.

– Зачем вы приезжали к Веронике Игоревне?

– Мой разговор с супругой никак делу не относится. – Издевка так и сквозит в его голосе. – Главное, что момента поджога у вас на камерах нет, так что вы ничего не можете мне вменить, не так ли?

– Так, но… – Полицейский запинается, вглядываясь в моё лицо, – Вероника Игоревна подозревает именно вас в совершении этого преступления. И я склонен доверять её ощущениям.

– Ах, вот как…

Сцепливает зубы, скользя по мне яростным взглядом.

Я теряюсь и дрожу под его уверенным взором. Прячу глаза в ладонях, сложенных на коленях. Стараюсь не дышать. Слиться со стеной.

– Что ж, мне всё ясно.

Его голос садится и меня начинает колотить нервная дрожь. Чувствую себя предательницей по отношению к Антонову. К человеку, который и так много сделал для меня, не отступая ни перед чем.

– Где остальная часть видеозаписи?

– Утеряна.

– Очень странно, вы не находите?

– Возможно, но мы будем продолжать работать над этим делом.

Полицейский устало потирает переносицу. Поднимается со стула, показывая всем своим видом поражение. Я жмусь к стене. Понимаю, что с разъярённым Никитой мне ещё предстоит тяжёлый разговор дома. Осознаю, что мы стали ещё более далеки друг от друга после моего поспешного обвинения.

– Капитан, с записями работали ваши айтишники? Пробовали извлечь хоть какие-то файлы? Перепрошить?

– Эм… нет. У нас недостаточно кадров для этого…

Полицейский смущённо опускает глаза в стол, заваленный бумагами. Старается не смотреть на Никиту, который настроен весьма решительно.

– Я бы хотел помочь следствию. Отдать записи своим ребятам. Пусть поколдуют.

– Ну… Я не знаю…

Я делаю глубокий вдох, успокаивая грохочущее о рёбра сердце.